— Но ты же мне брат! Не вижу, чем это может прогневить Бога!

— Самия, ты отступаешь от слов Аллаха! — с оскорбленным видом воскликнул мой родной брат. — Даже живя во Франции, ты не должна забывать нашу веру и должна следовать пути, предначертанному для правоверной мусульманки. Тебе тоже нужно будет переодеться, если хочешь избежать плохой реакции нашего отца.

Я могла понять, что изменился мой отец, но чтобы мой старший брат? Раньше он был за равноправие полов и любил веселиться. Как он смог отказаться от своей жизнерадостности? А мой двоюродный брат, которого я знаю с раннего детства, теперь отказывается дать мне руку под тем предлогом, что я дьявольское искушение. Все это не укладывалось в голове…

Правильно ли я поступила, приехав в Алжир? Я гнала от себя этот вопрос, потому что очень хотела снова увидеться со своим сыном.

Едва войдя в дом, Нора помчалась вверх по лестнице. Я будто снова увидела себя — чуть старше, чем она сейчас, на той же самой лестнице. И уже несчастную. Бедная я бедная! Сейчас, какой бы сложной ни оказалась ситуация, я взрослая и приспособлена переносить страдания лучше, чем та одинокая обездоленная маленькая девочка, которой я тогда была.

Дочка бросилась в объятия своего старшего брата. Похоже, они были рады, что наконец познакомились. Затем Амир подошел ко мне. Я смутилась при виде этого красивого мальчика с темными волосами и гордой осанкой.

— Здравствуй, Самия, — сказал он.

Слышать, как сын называет меня по имени, было обидно.

— Не Самия, мой дорогой, а мама!

— Как это мама? — вмешалась моя мать. — Мамой называют ту, которая все время заботится о ребенке, разве нет?

— Здравствуй, мама, — поспешила сказать я, чтобы положить конец спору в присутствии сына.

— Здравствуй, дочка! Как прошел перелет?

— Девочки были взволнованны, они не привыкли путешествовать.

— Ничего удивительного, ведь характером они пошли в мать, — усмехнулась она, пытаясь подлить масла в огонь. — Когда Амир несколько месяцев назад путешествовал по Италии, он все время оставался спокойным. И правда, мальчики более спокойные, сообразительные и ответственные, чем девочки.

Бесспорно, ее суждение казалось мне несправедливым, но было не время начинать сражение, тем более что я находилась на ее территории, где оно было бы проиграно заранее.

Затем к нам присоединилась моя младшая сестра Амаль. Ей уже исполнилось двенадцать лет, и я с трудом ее узнала. В глазах девочки, как я смогла разглядеть, уже появился отблеск страдания.

Когда она родилась, я спросила у матери, что означает ее имя.

— Оно означает «надежда». Я дала его именно в надежде, что у меня больше не будет девочек.