— Самия, оставьте мне ваши координаты! Когда после отпуска я вернусь во Францию, посмотрю, что можно сделать для вас и ваших дочерей. Ваша история возмущает меня. А пока что желаю вам много мужества. Помоги вам Бог!

Амира подарила мне проблеск надежды: если что-то пойдет не так, она сможет нам помочь. Я дала ей координаты родителей, так как не знала своего нового адреса, который хотела сообщить ей как можно скорее. Амира тепло распрощалась со мной, я чувствовала, что моя история не оставила ее равнодушной.

Отступать было слишком поздно. Все, что я могла, — это двигаться вперед, стараясь делать это как можно осторожнее.

Муж повсюду меня искал: приближалось время прибытия.

— Можешь еще день понаслаждаться своими одежками, — иронично заметил он. — Очень скоро ты скажешь «прощай» своим джинсам и симпатичным коротким платьицам.

Ничего не скажешь, хорошее начало! Добро пожаловать в Алжир — землю ислама, мира и веротерпимости!

Я уважаю свою религию — ислам: она простая и терпимая, что заслуживает всяческого почтения. Но я порицаю тех, кто искажает и перетолковывает часть стихов Корана, которые касаются женщин. Бедные, бедные мусульманские женщины!

* * *

Паром причалил, и наш автомобиль выехал наружу. Абдель был горд, что везет нас: он считал себя очень важной персоной. Первым делом мы отправились к моим родителям.

Мелисса поспешила поскорее увидеть бабушку и старшего брата, мы с Норой тащились позади. Абдель заметил, что мы двигаемся без особого желания.

— Не очень-то уютно себя чувствуешь, так? — спросил он, проявив свою обычную проницательность. — Вот ты и в стране правоверных, управляемой по истинным законам ислама. Отныне тебе придется следить за своим поведением и особенно за своим языком. Бойкий язык может повлечь за собой много неприятностей.

Мы с Норой поднялись по лестнице, держась за руки. Я улыбалась ей, чтобы приободрить и успокоиться самой. Нора улыбалась мне в ответ, но я знала, что за ее улыбкой скрывается глубокая печаль.

Заметив нас, мать сделала над собой усилие, изобразив дежурную улыбку. Я вежливо поздоровалась.

Затем я нежно обняла своего старшего сына — пятнадцатилетнего юношу, красивого и послушного. Он уже достиг того возраста, когда можно иметь свое мнение. С гордостью продемонстрировав мне свою комнату, он пригласил меня присесть. Но что с ним такое?

— Самия, я принял решение, — твердо заявил он. — Я не пойду жить к тебе в ваш новый дом. Предпочитаю на всю жизнь остаться с мамой Вардой!

— Послушай, Амир! Твоя мама — я, а Варда — это моя мама, а твоя бабушка, — в который раз напомнила ему я.