– Что ты успела рассказать подружкам? – спросил он, едва мы переступили порог тренажерного зала.

– Что просто споткнулась в темноте, – я включила беговую дорожку.

– Если я узнаю, что хоть кому-то…

– Сэр, я понимаю, что лишнее внимание вызовет проблемы, – выставив нагрузку, я шагала по ленте. – Закрытие программы мне не нужно.

– Если так – завязывай трепаться и займись делом, – Хаммер надавил на кнопку, увеличивая скорость.

Я побежала быстрее. Небольшой угол наклона дорожки позволил разогреться без сильного напряжения. Нога практически не болела, но мне не хотелось проверять ее на прочность. Не дожидаясь команды, я отправилась к стойке с гантелями. Под пристальным взглядом сделала три подхода, покачала пресс на скамье и переместилась к тяге. С четверть часа Хаммер наблюдал, как занимаюсь с перекладиной: не комментировал технику, не издевался, просто смотрел. Его молчание напрягало сильнее привычного ехидства. Закончив с мышцами спины, я с опаской покосилась в сторону штанги, и, по-прежнему ожидая подвоха, отошла в другой конец зала. Руки устали, спина ныла, но Хаммер не дал сделать перерыв и на сорок минут загнал меня на эллипс. К концу занятия я забыла о боли в ноге, хотелось рухнуть на пол и лежать без движения. Мучения не прошли даром – Хаммер поставил балл. За два заплыва в бассейне я бы получила больше, но спасибо и на этом.

К ужину вернулся автобус из Финикса. Получив в распоряжение сразу две группы, Фолкнер гонял подопечных еще интенсивнее.

– У меня нет сил даже поесть, – Бонни рухнула на кровать и со стоном вытянула ноги. – Не будь лейтенант таким красавчиком, я бы давно ушла. Интересно, он не женат или не носит кольцо из принципа?

Талула закатила глаза, я прикрыла лицо ладонью. В своей любвеобильности Бонни не знала меры.

Весь следующий день мы носились по полосе препятствий и отрабатывали подъем по канату. Уложиться в норматив удалось с третьего раза, но и этого хватило, чтобы получить балл. Еще два я заработала на марш-бросках и три в галерее. Рана вспоминалась все реже. Она быстро затягивалась и беспокоила лишь во время душа, если я неудачно заматывала ногу пленкой. К концу недели я с гордостью осознала, что впервые оказалась не среди отстающих, а в центре списка: позади были Роб, Гордон и Мун. В пятницу мы сравнялись с Талулой, заработав к сдаче норматива по девять баллов, а в субботу попрощались с Гордоном и Винсом, запоровшими стрельбу.

– Осталось четырнадцать дней, – зажмурившись, Бонни сделала глоток кофе из стаканчика. – И эта проклятая русская рулетка наконец закончится.