– А вы? – вырвалось у меня, когда наши ладони на миг соприкоснулись.
Голос предательски дрогнул, выдавая волнение. Черт! Надо было смолчать.
В серых глазах мелькнула ирония.
– Я возвращаюсь на базу Леонард Вуд,6 – стиснув ключ в кулаке, он опустил руку.
Выходит, мы больше не увидимся. Стараясь скрыть невесть откуда взявшуюся досаду, я отвела взгляд от его побелевших костяшек.
– У тебя возьмут показания, – сухо добавил Хаммер. – Также необходимо подписать соглашение о неразглашении.
Он снова держался отстраненно. Непробиваемо и равнодушно, каким был в самом начале. В один миг произошедшее между нами утратило важность. Да и было ли оно важным для него?
– Я подпишу, – машинально кивнула я. – Только Макс прав. В суде тот факт, что я заменяла сестру, могут использовать против обвинения.
– Так представься собой, – Хаммер пожал плечами, словно вывод напрашивался сам. – И юридически документы будут иметь силу.
– Но ведь это грозит судом!
– Нет, если в Си-ай-ди подтвердят, что это тоже было частью операции. Могу устроить, – он по-прежнему смотрел сквозь меня.
– Вы… серьезно?
Хаммер предлагал мне вернуть собственную жизнь. Но что взамен? Я должна уехать без шума и не рассказывать об изнасиловании?
– Я похож на шутника, Кейн?
Он ничего не потребовал. И, наконец, взглянул – так пристально, что я невольно поежилась.
– Нет, сэр, – взяв под козырек, я вытянулась в струну. От напряжения сводило позвоночник. – Благодарю, сэр.
Хаммер молчал.
Наверное, мы действительно чужие друг другу. Были и останемся.
– Разрешите идти, сэр?
Неожиданно его губы изогнулись в подобии улыбки. Отстранившись от стены, он медленно поднял руку и отсалютовал мне в ответ:
– Свободна, Кейн.
Развернувшись, я пошла прочь, силясь удержать слезы – они уже застилали глаза мутной пеленой.
Почему жизнь так несправедлива? Совсем недавно я мечтала отделаться от Хаммера, и дожидалась дня, когда можно будет уехать. Теперь наши пути расходились… и мне было тоскливо.
Грудь распирало от рвущихся наружу рыданий. Ямочка между лопатками горела от пристального взгляда. Я знала – он смотрит на меня, и мысленно умоляла окликнуть.
Ну же! Пожалуйста, позови!
Клянусь, я бы кинулась обратно на едва слышный шепот, но Хаммер не издал ни звука.
Я удалялась, расправив спину, и чувствовала, как с каждым шагом к безнадежной грусти примешивается торжество. Пусть у меня по-прежнему не было денег на Гарвард, зато были жизнь и свобода.
Эпилог
На парковке снова не нашлось места в тени, и я бросила хэтчбек на солнцепеке. К моему возвращению в салоне можно будет жарить барбекю, но за три года в Форт-Кэмпбелл7 я уже привыкла, что полковник Рассел оставляет свой седан под единственным буком у главного корпуса.