Обескураженные, да что там, раздавленные очередной потерей нэйлаки стали легкой мишенью для призывов Андала, упавших на благодатную почву боли, разжигавших ненависть к инопланетникам. Отныне нашей задачей стал поиск слабых мест, брешей в обороне всех крупнейших и значимых государств, мы планировали нанести неожиданный и сокрушительный удар сразу в нескольких точках вселенной, благо наши технологии это позволяли. Удар такой силы, чтобы противник еще долго не мог оправиться, погрязнув во внутренних заботах. За это время мы заявим о себе в Совете разумных рас, занимая там достойное место, призывая объединить усилия, сплотиться перед лицом нового опасного общего врага, которым по иронии судьбы являлись мы сами. Сообщать о крахе Ахирона, естественно, никто не собирался. Снарядить экспедицию, чтобы проверить, вряд ли кто-то отважится, а если и так, нэйлаки перехватят его на подлете к ныне мертвой системе. Линии обороны по-прежнему работают в автоматическом режиме, нам придет сигнал о попытке нарушения границ. План нового лаэрда был единогласно принят, и только внутри меня время от времени царапались сомнения: что-то здесь не так, уж слишком гладко и вовремя все произошло. С каждым днем уверенность, что без Андала не обошлось, росла и крепла, не оставляли и мысли о первоначальном заговоре на Ахироне. Предатель сейчас вполне мог быть среди нас на этой небольшой военной базе. Он или она, скорее всего, не стал бы рисковать собственной шкурой и постарался бы улететь с планеты на время испытаний. И не с кем обсудить мои выводы, ведь не осталось никого, кому можно верить.
После Соброна я был сильнейшим, и новый лаэрд вполне логично оставил мне должность второго, стоящего за правителем. По сути тот, на кого верховный мог всегда опереться в любой ситуации, безоговорочно преданный телом и душой. Свое яростное несогласие с методами и решениями Андала тщательно скрывал, маскировал холодностью и безразличием, но все же именно по моей инициативе около трети экипажа каждого захваченного корабля оставалось теперь в живых. Раньше нам был нужен только искин и прочее оборудование для изучения возможностей нападения и защиты, а также общего уровня технологий. Живые же безжалостно уничтожались. Раз за разом я осторожно насаждал идею допроса пленников, тем более, что их содержание и питание мы вполне могли себе позволить. И вот лаэрд, наконец, признал целесообразность такого подхода.
Андал был безжалостен и жесток. За любое инакомыслие грозило обвинение в измене и смерть. Нэйлаки с восторгом принимали его излишне суровые, но весьма действенные методы. Они уверились в собственном всемогуществе, дарованном праве решать, кому жить, а кому умирать. Именно этого опасался погибший на Ахироне лаэрд, принявший в свое время решение закрыть границы. Соблазн был слишком велик, и политика невмешательства – лучший выход, чтобы сохранить мир во вселенной. Теперь кучка выживших возомнила себя богами. Как показывает история, причем не только наша, никогда ни к чему хорошему это не приводило.