Оставив на время разногласия, мы вместе подошли ко входу и взглянули на экран. По ту сторону стояла потрясающе красивая астарийка с тяжеленным подносом, заставленным едой. Что-то смутно знакомое было в ней. Вспомнила!
– Это же Ильмея – невеста Ричарда, – вслух воскликнула я. – И что ей здесь надо? Я не видела ее в камере, где держали его экипаж.
– Да, подозрительно, – протянул Шейн. – Вполне свободно разгуливает по кораблю, да еще и завтрак принесла.
– А может она тоже истинная для кого-нибудь из нэйлаков? – смело предположила, а мой живот издал столь жалобные голодные трели, что это стало финальным аргументом.
– Привет, – тихо и застенчиво произнесла она. Странно, судя по единственному восторженному письму, которое прислал мне Рич, ее он описывал как своенравную, эмоциональную, подверженную порывам, сейчас ничего из перечисленного не было и в помине. – Решила принести вам немного еды, – ничего себе немного! Удивляюсь, как она эту тяжесть вообще в руках-то удержала. – И познакомиться, – она опустила поднос на столик, – Ильмея.
– Элиза, – ровно ответила ей, – мой супруг Шейн. – Расскажешь, почему тебя выпустили из камеры, где держат остальных? – даже не притронувшись к еде, спросила девушку.
– Имела несчастье понравиться их лаэрду, – прошептала она, вздрогнув. Память услужливо подкинула мне фрагмент моего короткого общения с этим чудовищем: свист хлыста и жуткая боль, раздирающая спину. Тяжело сглотнула и сочувственно посмотрела в зеленые глаза астарийки, наполненные слезами. Опустив голову, она смахнула их и тихо добавила: – Лучше это, чем смерть.
Шейн заметно расслабился, поверив в искренность Ильмеи, и принялся за одно из блюд, которое наша утренняя гостью любезно пододвинула к нему ближе, а у меня, несмотря на голод, кусок в горло не лез. Я лихорадочно соображала, как помочь несчастной. Дрожащими руками она потянулась к чашке с горячим напитком, пальцы дрогнули, не удержав свою ношу, содержимое выплеснулось темными каплями на брюки керва.
– Бездна! – подскочив, рявкнул он, лихорадочно стряхивая рукой то, что не успело впитаться.
Астарийка вжалась в кресло, глядя на разозленного мужчину огромными от ужаса зелеными глазами, и пропищала:
– Простите… простите, умоляю! Я не хотела! Не хотела! – совершенно сбитый с толку Норман замер и непонимающе смотрел на бьющуюся в истерике девушку. Пробормотав что-то виновато-неразборчивое, он бочком осторожно просочился в спальню.
– Тише, успокойся! – уговаривала ее, утешающе поглаживая по густым каштановым локонам. – Здесь тебе ничего не грозит! Слышишь? – Ильмея все еще стучала зубами от ужаса, но дышала заметно ровнее. Она потянулась к стакану с обычной на вид водой, но руки не слушались, грозя устроить очередной потоп. Помогла ей напиться, девушка благодарно взглянула на меня и выдохнула.