– И как теперь реагировать на все это? Что делать? Штабные крысы ни за что не упустят такую блестящую возможность подобраться ближе к ноарийцам, и все за счет моей девочки! – в бешенстве ревел кэп.
Мда, вот это дилемма, а все дело в том, что сукин сын – капитан Тимерон заявил, что Элиза является его единственной, а посему он имеет полное право находиться с ней рядом, где бы она ни была, и принимать самое деятельное участие в ее судьбе. И вообще, он очень рассчитывает забрать ее на своей крейсер на правах избранного. И где же был этот избранный, когда МОЮ малышку пытался убить слетевший с катушек принц?
– Я прямо вижу, что именно ты хочешь спросить у меня, – сквозь зубы выдавил Гаррисон. – Посмотри запись, она многое прояснит для тебя.
Пришлось пересилить себя и включить воспроизведение. В каюте развернулось объемное изображение, правда камера была лишь одна – в браслете Лиз, и нельзя посмотреть, что делал и как вел себя каждый член экипажа, только те, что попадали в кадр. Гадкие слова принца вызывали глухую ненависть и ярость, хотелось разорвать зарвавшегося венценосного засранца, а дальше произошло нечто вообще из ряда вон – абсолютно осмысленное, жестокое нападение на женщину. Согласен в кэпом, воздействие на принца явно имело место быть, и теперь все мы окажемся втянуты в очередную политическую игру властителей. Глупо было бы думать, что император оставит без своего высочайшего внимания такой вопиющий инцидент, а, значит, малышку ждет путешествие на Ноарию, где она лично предстанет перед ним. Дворец – тот еще гадюшник, тамошние интриганы сумеют все вывернуть так, что Элиза будет сама виновата, чего доброго еще попытаются казнить на всякий случай, дабы не смела больше нарушать душевного спокойствия младшего принца. Последнее я, судя по всему, произнес вслух. Скрежет зубов кэпа и удары крепких кулаков по стене слышал, должно быть, каждый на Виктории.
– Мы не должны допустить, чтобы Лизи снова пострадала по вине этих недомужиков. Ты знаешь хоть что-нибудь о Тимероне? – спросил меня Гаррисон.
– Не слишком много, – снова и снова пробегал глазами текст его сообщения. – Генерал, уважаемый не только на собственной планете, но и далеко за ее пределами, талантливый, блестящий стратег, честь для него – не пустой звук, хотя в этом ты и так убедился, судя по тому, что он открыто выступил против члена императорской семьи. За это, вообще-то, у них полагаются страшные пытки и казнь. Видел, как все на мостике упали на колени? – спросил капитана, а тот кивнул. – Это действие особой силы, которой наделены мужчины правящей семьи, но Гектор смог сбросить ее влияние, значит, наша Лиз – действительно его единственная, и только это позволило ему вступиться за нее.