— Чтобы короче был путь, — пояснил Глебов со спокойной улыбкой сильного и сознательного человека.

— Спасибо, Арсений. Будет, — я ответил ему не менее спокойной улыбкой.

— Ну… Это… — пробурчал Пчеловодов, неловко протискиваясь между Махоркиным и Глебовым. — Спасибо, Саня. И прощай. Удачи тебе.

— А за что, спасибо-то? — удивился я.

На угрюмом лице Пчеловодова вдруг расцвела улыбка:

— Что мозги нам всем вправил. И мне, и Бычку, и Смыкало. А еще, — он снова посерьезнел. — Что про парней до последнего не забывал. Даже когда…

Вдруг голос Пчеловодова на миг изменился. Он тут же осекся. А потом тихо проговорил:

— В общем… Бывай. Может, еще увидимся.

— Бывай. Служи хорошо.

Приблизился Андро Геворкадзе. Он открыл было рот, даже набрал воздуха в грудь, но вдруг тоже осекся и ничего не сказал. Вместо этого сержант махнул рукой и полез ко мне брататься.

— Давай, Сашка. Удачи тебе там, — только и сказал он, когда мы расцепились.

— И тебе, Андро. И хомяку твоему, — хмыкнул я.

Андро хохотнул.

— Ага, — выдал он, негромко добавив что-то на грузинском.

Я украдкой глянул на Самсонова. Сержант держался несколько особняком. Отставал от остальных на два шага. Он нашел в себе силы прийти, но казалось, не решался приблизиться.

— Давай, Гриша, — махнул я ему рукой. — Легкой службы!

Самсонов вдруг весь напрягся. Стиснул и губы, и зубы так, что мне показалось, я расслышал, как скрипнуло. А потом сержант внезапно вытянулся в струнку и… отдал мне честь.

— О-о-о-о… — весело и смешливо затянули погранцы.

— Официальный какой! — рассмеялся Махоркин.

— Ты ему еще рапорт прощальный напиши. Отчитайся о том, как сильно горевать по другу и товарищу будешь, — язвительно заметил Пчеловодов.

— Да идите вы в баню… — смутился Самсонов, — вы…

Он замер. Остальные погранцы, скорые на подколки, тоже вдруг застыли без движения. Все потому, что и Гриша Самсонов, и остальные увидели, как я тоже взял под козырек в ответ на жест сержанта.

А потом раздался гудок клаксона «Шишиги». А за ним и ругань Мухи:

— Чего распелся, а⁈ Не видишь, товарища провожаем! Жди сколько надо!

Из окошка водительской двери, под которой Муха болтал о чем-то с сержантом-старшим наряда, прибывшим на «Шишиге», выглянул ефрейтор-водитель с обиженным лицом.

— Товарищ старший лейтенант! — пожаловался он, — у нас же время! Мы ж не только вашего везем!

— Молчи, Сережа, — поморщился старший наряда, — ничего…

— Отставить, — строго сказал Муха. — Ладно. Щас двинем. Давайте, две минуты еще.

Муха энергично зашагал к нам. Застыл лицом к лицу со мной.

— Письмо не забыл? — строго спросил он.