Нафтали поджал крупные губы, выделяющиеся на фоне объёмной, выросшей чуть ли не от самых глаз бороды.

— Непоколебимый вожак, командующий своими людьми твёрдой рукой, — продолжал я. — Свирепый, не признающий над собой ничьей власти. Уважающий только силу.

Нафтали сжал зубы. Я слышал, как они едва заметно скрипнули.

— Нет, Нафтали. Это не так. Я видел многих подобных тебе. Все они хвастались своей силой. Все держали в страхе собственных людей, чтобы напоминать себе о собственной силе. Знаешь, чего все они хотели? О чём мечтали?

Нафтали сузил единственный глаз. Второй, словно обваренный в кипятке, только моргнул и шевельнулся в глазнице.

— Они мечтали о славе, Нафтали. Мечтали своей силой пробить себе путь на самый верх.

Нафтали с холодной злобой бросил что-то на дари, но я не дал Маслову перевести его слов. Продолжил говорить сам:

— Думали, их силы им будет достаточно. Но знаешь, что случалось с ними на самом деле? Их использовали. Использовали точно так же, как ты используешь свой нож. Они были лишь оружием в чужих руках. А потом, когда стали ненужны, все безвестно исчезли, будто бы их и не рождалось. Это ждёт и тебя, Нафтали.

— Да что ты знаешь обо мне, щенок? — прошипел Нафтали сквозь сжатые зубы.

— Ты очень простой человек, командир «Аистов». Нет в тебе ничего особенного. Да и чтобы видеть тебя насквозь, особого ума не надо, — я встал. — Твой нож затупился, и точить его никто не станет. Ведь гораздо проще взять новый.

Нафтали вдруг дёрнулся в путах. Попытался подняться. Верёвка, которой его привязали к основанию разрушенной колонны, натянулась. «Аист» тут же плюхнулся на своё место.

Маслов вскинул автомат. Шарипов схватился за «Стечкин», что носил в кобуре. Я остался невозмутимым.

В бессильной злобе Нафтали стал трясти наручниками. Напрягать руки, стараясь разорвать оковы. Когда у него не вышло, он зло закричал. Потом стал быстро и яростно выплёвывать какие-то гавкающие слова.

Я глянул на Маслова, что вслушался в них.

— Что он говорит, товарищ лейтенант? — спросил я.

— Он грозится тебя убить, Саша.

Я хмыкнул.

— Передай ему: пусть попробует.

Маслов передал. Когда он заговорил, Нафтали зыркнул на него горящим яростью глазом. Он сидел, напряжённый, словно боёк. От тяжелого дыхания его широкие, могучие плечи вздымались и опускались.

Когда вдали, в подёрнутых красно-бурой дымкой пылевой бури горах раздались выстрелы, все напряглись. Шарипов, пригнувшись, подлез к бреши в стене. Прислушался.

— По нам огонь? — спросил прижавшийся к стенке Маслов, стискивая автомат.

Я, присев на корточки, тоже прислушался.