слова — ему или самой себе, той Лизе, которая всё ещё верила, что одной любви достаточно. Глава 2. Тишина между нами Вечер наступил неожиданно, как всегда в те дни, когда она пыталась убежать от собственных мыслей. Лиза сидела на подоконнике в гостиной, поджав ноги под себя и глядя, как за окном медленно угасает свет, оставляя небо бледно-сиреневым, почти прозрачным, как акварель, размытая дождём. В руках она держала кружку с остывшим чаем, но не пила — просто сжимала её, чувствуя тепло керамики, которое постепенно уступало место холоду. Сергей задержался на работе — в последнее время это случалось чаще, хотя она знала, что он не врал, когда говорил о дополнительных сменах и авралах. Он был честным, всегда, до мелочей, до той степени, когда честность переставала быть достоинством и превращалась в привычку, которая не оставляла места для тайн. И именно эта его прозрачность, эта невозможность увидеть в нём хоть что-то, что можно было бы оттолкнуть или возненавидеть, делала её решение почти невозможным. Она включила телефон и снова перечитала сообщение от Ани, которое пришло ещё утром: «Приезжай в пятницу, посидим, выпьем, поговорим. Давно не виделись. Что-то случилось? Ты какая-то странная в последнее время». Лиза улыбнулась, но улыбка вышла кривой, болезненной, словно она пыталась растянуть губы, забыв, что мышцы лица уже отвыкли от этого выражения. Аня знала её слишком хорошо. Они дружили со школы, и за двадцать с лишним лет подруга научилась читать её настроения по миллиметровым изменениям в голосе, по паузам между словами, по тому, как Лиза держит плечи. Если Аня заметила что-то неладное даже через экран телефона, значит, она действительно выглядела плохо. Лиза отложила телефон и закрыла глаза, прислушиваясь к звукам пустой квартиры. Где-то на кухне тикали часы — подарок на пятилетие их свадьбы, массивные, с кукушкой, которую Сергей починил своими руками, когда та сломалась через год. Она слышала, как гудит холодильник — старый, советский, но работающий идеально, потому что муж любил возиться с техникой и не давал ничему в доме ломаться до конца. Иногда ей казалось, что он так же чинит их отношения — подкручивает винтики, смазывает механизмы, заменяет износившиеся детали, но не понимает, что иногда механизм нужно заменить целиком, потому что он устарел и больше не может выполнять свою функцию. Она открыла глаза и посмотрела на комнату, в которой они прожили почти всю свою совместную жизнь. Мебель была старой, но ухоженной — диван, который они купили в кредит