— Да, типа того. Ну что, давай не будем долго обсуждать, ты просто признайся и поедешь отдыхать на несколько лет.

Он снова подал мне белый лист и ручку, но я к ним даже притрагиваться не собирался.

— Не, спасибо, обойдусь. Что-нибудь новое хотите мне сказать?

— Чего ты добиваешься, Максим? — вздохнув, спросил полковник.

— Вообще сейчас не понял, — честно ответил я. — Это вы тут от меня чего-то хотите.

— Ты ведь все равно сядешь, поверь мне. Я тебе твои прегрешения уже рассказал, дело уже оформляется, так что, чем дольше ты молчишь — тем хуже для тебя.

В ответ на это я лишь хмыкнул.

— Зря ты так скептически относишься, — покачал он головой. — Реально ведь можешь сесть на много лет. Давай так, ты пишешь только про связь с демоном, не указывая то, что убивал с помощью него людей, а я прощаю тебе твои остальные проступки. Давай бери лист, пиши, да иди спи.

Он снова подал мне ручку с бумагой, но я снова посмотрел на него как на идиота и не стал ничего делать

— Ясно. Дежурный! В камеру его!

И снова меня повели спать… Что за херня тут происходит я так и не понял, потому просто лег досыпать.

— Завтрак! — в очередной раз подняли меня. Ну что же, привет, третий день.

День был похож на два предыдущих, даже «меню» аналогичное. Теперь я уже не был так спокоен за свою фигуру, ведь фастфуд толстит. День прошел стандартно, я то спал, то пялился в побеленный потолок. Скука, скука… Иногда вялые переговоры с охраной, получение еды и снова скука… А вот и ночь, и снова можно спать ложиться. Боже, как меня уже достали…

— Подъем! — уже совсем прям стандартно меня разбудили ночью. Ох, гребаное дежавю.

— Три часа? — спросил я, поднимаясь.

— Не, два.

О, за дверью был мужик, кто в первый день меня будил. Снова сменился, судя по всему. Так себе работенка, сутки через сутки работать.

— Два часа? — удивился я. — Это что-то новое.

— Собирай свои вещи, тебя переводят.

— Издеваешься? Да у меня вещей только то, что на мне.

— Ага, я знаю, — улыбнулся этот скучающий в обычное время мужик. Ну точно издевается, гад.

— А чего ночью-то переводят? И куда? — заинтересовался я.

— Много будешь знать — быстро состаришься и умрешь. Руки давай.

Подав руки и дождавшись, пока защелкнутся наручники, меня повели куда-то. О, а этим путем еще не выводили. Через второй какой-то выход, на задний двор, где стояла полицейская буханка, рядом с которой стоял тот самый подполковник, который меня до этого две ночи допрашивал.

— Признание писать не буду, — сразу ответил я ему.

— Ага, я знаю, — кивнул он. — Поехали, тебя переводят.

— Уже слышал. А к чему такая спешка? До утра не могли подождать?