После ужина я принял ванну, радуясь наличию газовой колонки для нагрева воды. Полчаса наслаждался, расслабив мышцы. Затем хорошо растерся подаренным Эйтингоном на новоселье огромным махровым полотенцем (которое как похвалился мой коллега было изготовлено в Турции, а вот в СССР изготавливали только вафельные и тканевые), мысленно сделав себе установку проснуться в семь утра, завалился в застеленную наскоро кровать (на постельном белье были печати АХУ НКВД) и уснул как младенец.

Проснувшись ровно в семь, я побрился опасной бритвой, сделал бутеры и запил их чаем.

Без пяти восемь я уже стоял на улице. Водитель был пунктуален, подъехав за пару минут до восьми. Я поздоровался и Егор доставил меня в Кремль, предъявив охране особый пропуск.

Перед началом награждения я переговорил с бойцами маневренной группы, с которыми мы отработали в немецком тылу насчет желания поменять место службы. Парни были неженаты и лично проверены в боевой обстановке, чем устраивали меня на все сто. Получив от них согласие, я сдержанно кивнул Кузнецову, который для меня как соратник стал отрезанным ломтем.

После награждения во время фуршета ко мне подошли Сталин и Андреев, за ними держался узнанный мною по виденным в будущем фото Власик в форме комиссара государственной безопасности 3-го ранга.

Сталин протянул мне руку для рукопожатия:

— Здравствуйте, товарищ Сергеев! Ваше предложение о создании независимой от НКВД службе охраны я посчитал в свете полученной вами информации своевременной. Начальником ГСО я вижу только моего нынешнего начальника моей охраны. Именно с ним вы совместно будете проводить отборку сотрудников по предложенной вами методике. Заодно возможно подскажете предложения по структуре новой службы, которая будет иметь статус наркомата.

Я поздоровался поочередно с Андреевым и Власиком, оценивающе окинувшим меня с ног до головы и попытавшимся проверить меня на крепость своей сильной рукой. Да только куда ему тягаться с телом человека, занимавшегося гиревым видом спорта. Потому я отпустил свой хват, заметив как на лбу Власика выступили бисеринки пота и проявились вены от чрезмерного напряжения, а из его прикушенной нижней губы появилась капля крови.

Сталин с интересом наблюдал за нашим противостоянием и ухмыльнулся, увидев явный проигрыш своего верного охранника.

Я позволил себе задать вопрос:

— Товарищ Сталин, разрешите вам задать вопрос?

— Задавайте конечно и не надо так меня опасаться. Большинство почему-то в разговоре со мной боятся сказать что-нибудь не то, будто из моего кабинета видны лагеря ГУЛАГа.