И с чего, спрашивается, «развратница» так нервничает? Я реально уже забыла о ее «грехопадении». Да и она вроде поблагодарила за помощь, но, оказывается, до сих пор себя накручивает.

— Я уже забыла, — озвучила свои мысли. — И вам не помешает, — многозначительно подняла бровь. Словно спохватившись, вытащила из кармана мобильный, глянула на засветившийся дисплей. — Ирина Анатольевна, рада бы пообщаться, но до лекции осталось пять минут.

— Конечно-конечно, — махнула рукой педагог. — Опаздывать не стоит.

— Всего доброго, — пожелала я и поторопилась к аудитории.

Не скажу, что Ирина Анатольевна Ревина мне не нравилась. Нормальная женщина. Но о чем с ней разговаривать? Снова убеждать, что я не сволочь? А оно мне надо?

Зайдя в шумную аудиторию, поискала Аннушку: та сидела, как и всегда, на самом верху. Я поднялась по ступенькам, уселась рядом со старостой и обронила:

— Привет.

Васильева не ответила, сосредоточенно роясь в своей сумке. Я достала из рюкзака планшет, тетрадь и ручку, покосилась на явно нервничающую Анну. Немного понаблюдала за ее дергаными движениями.

— Что стряслось? — спросила осторожно. — Реклама получилась плохая?

Замерев, Аня несколько секунд не шевелилась. Затем поерзала на лавке и пробормотала:

— Света говорит, что реклама должна в первую очередь привлекать внимание. Эта точно привлечет, — положив предо мной мобильный, Васильева смущенно потупилась.

Я рассмотрела накачанного парня и сексуальных девушек, а когда дошла до слогана, не смогла сдержать улыбку. Воин с трусами на голове? Ну очень креативно. Ладно, сделанного не воротишь, что появилось в сети — там и останется. Хотя, кто знает? Может, действительно сработает.

— Ты поэтому дергаешься? — я указала пальцем на рекламную картинку. — Илиновый повод есть?

Дочь купца без энтузиазма кивнула. Взяв мобильный, шустро потыкала в дисплей.

— Гадости про тебя пишут. Везде, — протянув мне телефон, она нахохлилась, как воробей.

А я не поверила глазам. В сети меня откровенно смешивали с грязью. Анонимный автор нагло рассуждал о моей сексуальной озабоченности; сетовал, что над нимфоманкой-двойной звездой непременно нужен жесткий контроль, иначе беды не избежать, дескать, прямо на улице начну силой брать мужчин; и много, много раз упоминал о том, каким я буду тягостным бременем для рода, решившегося принять меня своим членом.

Все мерзопакостные тексты сопровождалась фотографиями. И ладно бы просто моими — не беда, можно сослаться на бред сумасшедшего. Однако порочащая мою репутацию сволочь постаралась на славу: гад выложил на всеобщее обозрение фото, которые легко трактовать двояко.