Я визжала, кусалась, пиналась как ненормальная. Опыт подсказывал, что, когда мужик величиной с трехстворчатый шкаф так настойчиво тебя преследует, добром это не кончится. Шиг пытался одновременно бороться с разъяренной мной и ветвями кустов, хлеставших прямо по лицу, причем только его. Надо ли говорить, борьба была неравной, и он ее проиграл. В конце концов гибкие ветви обвили бывшего возлюбленного Эймэль и с размаху вышвырнули вон, за пределы легендарного лабиринта, под мои торжествующие вопли индейца, вышедшего на тропу войны. Кусты плотно сомкнули ветви, которые срослись, сплелись между собой и вдруг стали единым цельным монолитом черного, отполированного до блеска, мрамора.
— Спасибо. — тихо поблагодарила ожившую легенду, нежно погладила прохладные стены.
Где-то в глубине коридоров лабиринта раздалось дробное цоканье когтей и уже через пару минут из-за ближайшего поворота появился знакомый черный пес с красными светящимися глазами, небольшими рожками между острых ушей и костяными шипами вдоль хребта. Зверь деловито процокал ближе, плюхнулся напротив, смачно зевнул, будто мое внезапное появление лишило его послеобеденного сна и уставился на меня не мигая.
— Ну, привет, старый знакомый. Прости. Мясо не захватила.
Шиг
Шига выкинуло из странных, взявшихся ниоткуда, кустов и ощутимо приложило о землю. У него создалось впечатление, будто его пожевало, сочло мерзким на вкус, и выплюнуло какое-то гигантское существо. Полуэльф тут же вскочил на ноги, чтобы ринуться обратно, но увидел только как гибкие ветви плотно сомкнули ряды, а стоило лишь попытаться их коснуться, угрожающе ощетинились длинными острыми шипами с подозрительными каплями вязкой на вид субстанции на кончиках. «Яд», — потрясенно понял он.
Происшедшее никак не укладывалось у него в голове. И больше всего поражало не наличие неизвестного вида кустарника в эльфийском саду, а поведение Эймэль. Он давно знал эльфийку и раньше она никогда не вела себя как разъяренная тигрица, которую глупый охотник опрометчиво дернул за хвост. Раньше она была скорее жертвой, чем хищником. Этакая нежная, трепетная важенка, с прекрасными влажными глазами, пугающаяся собственной тени — слишком легкая добыча. На взгляд Шига, ей не хватало огня. А эта Эймэль. Эта Эймэль ему нравилась. Она будила в глубине полуэльфа жажду обладания. Ни одна орчанка клана не смела бросить ему вызов, а эльфийка не просто бросила, но и умудрилась опрокинуть на землю, проведя болевой прием.
— Моя будет. — усмехнулся он, предвкушая процесс завоевания непокорной эльфийской леди.