Хм. Действительно негде. Пришлось в общих чертах рассказать о пещере. В подробности свидания, конечно, не углублялась, но и рассказанного с лихвой хватило чтобы Лисса уважительно присвистнула:
— Ну, ничего себе! Ты хоть представляешь сколько это стоит?
— В смысле? — впала в недоумение я. — Вот уж не знала, что Виллэль оказывает платные услуги подобного рода.
— Вероника, ты точно не от мира сего. — снисходительно рассмеялась собеседница.– Пещера, разумеется. Точнее ее содержимое. Это же целое состояние.
От того, что кому-то пришло в голову разрушить такую красоту стало грустно. Обязательно попрошу Виллэля не делать этого.
Глава 38
Добавленная Виллэлем к блюдам кучерявка золотая (или зогандэй) действительно творила чудеса. Мы все, включая животных, стали гораздо меньше уставать и быстрее восстанавливаться, так что темпы путешествия заметно ускорились. Это радовало не только из-за банальной экономии времени, но и потому, что наш летописец заодно решил попробовать себя в роли барда. Его заунывные эпосы на тридцать куплетов повергали народ в уныние, вызывая стойкое желание броситься в пропасть лишь бы не слышать этот кошачий концерт. А еще лучше — сбросить в пропасть самого певца. Последнее осуществить очень хотелось, но мы крепились изо всех сил. К тому моменту, когда мы подъехали к какому-то городку, нервы у всех были ни к черту.
— Бо-бр-ов-ые за-пру-ды. — нараспев прочитал Линк полустертое название на старом дорожном указателе.
— Похоже, здесь водятся бобры. — высказала предположение Лисса.
— Сомневаюсь. — напустил на себя ученый вид Акиэль. — Я читал об этом месте. Несколько столетий назад это место облюбовали лесорубы, построили здесь город, уничтожили всех бобров и их плотины. Видите ли грызуны портили ценные породы древесины, а стволы гораздо проще сплавлять по реке, если на ней нет препятствий. Варвары.
Романист смерил Лиссу с Линком таким взглядом, словно они самолично уничтожили несчастных зверей, затем пошили из шкур шапки и прочие меховые изделия, и не обнаружив даже намека на раскаянье за содеянные своей расой зверства, продолжил:
— Как по мне, так называть город в честь того, кого уничтожил, высшая степень лицемерия.
— Мне невероятно жаль невинно убиенных бобров, — прервал обличительную речь Акиэля принц, — но мы очень устали, а леди едва держатся в седлах. Предлагаю оставить дела минувших дней на потом и разведать не найдется ли в городе какого-нибудь приличного постоялого двора и вкусной еды.
Предложение Астураэля было встречено всеобщим одобрением. Недовольным остался только летописец, который тут же обиженно надулся, но его мнение уже мало кого интересовало.