— Отказывать Виллэлю смертных нет. — гордо сообщила я. — Он кого хочешь разбудит.
— Это да. — согласилась Лисса. — Этот уговаривать умеет. Вот чего я точно никак не пойму, это почему у тебя вечером баня, в комнату на руках носят, утром ванна в номер и завтрак чуть ли не в постель, а у меня — скандал? Колись. Хорошо дала что ли?
Я поперхнулась и покраснела, потрясенная грубым и откровенным вопросом. Акиэль закашлялся. Норандириэль удивленно захлопала глазами.
— Чего дала? — недоуменно уточнила она.
— Любовь и ласку. — после небольшой паузы пояснил романист.
Вот что значит мастер художественного слова. Всему найдет приличное описание.
— Я угадала? — восхитилась Лисса. — Ну, ничего себе тебе с мужем повезло. И помыл, и употребил, и утром накормил. А Линк до сих пор на меня обижен. Подумаешь, испачкала чуть-чуть. Какие мы нежные.
— Ты на нем как на доске по всему трактиру по останкам умертвий каталась. — напомнила я.
— Подумаешь. Выпила немного больше, чем планировала. Так не лезь под горячую руку, когда я зомби бью. — отмахнулась она. — Кстати, а где твой благоверный? А то нам надо выдвигаться.
— Провизию закупает. — объяснила я отсутствие супруга.
Впрочем, останься Виллэль, все бы мы в комнате не поместились. Наверное, оно и к лучшему.
[1] Здесь отсылка к французской пословице «Если женщина не права, пойди и извинись».
Глава 50
Стражники действительно ожидали нас на улице, причем уже верхом. Их было трое и один из них уже знакомый капитан. Хмурый Линк с принцем Астураэлем, чье благородное лицо хранило бесстрастность погребальной маски, успели оседлать лошадей и теперь деловито проверяли надежно ли пристегнуты подпруги, закреплены седельные сумки. Судя по всему, не в первый раз. Купленные Линком с Лиссой лошади оказались настолько далеки от породистых скакунов, как дворняжка от добермана, но выглядели крепкими, хотя и немного флегматичными. Последнее — прекрасная черта для копытных нашего отряда. Они не боялись тигра и левбая, которые стояли тут же. Если Тиграш совершенно не интересовался окружающими и радостно оживился только при моем появлении, то левбай либо постоянно задирал оседланных лошадей, либо с хрустом грыз коновязь. Словом, развлекал себя как мог. Наши лошади на провокации не велись. Видимо, за свою жизнь успели повидать многое, поэтому бестолковому шараханью в сторону предпочитали методичное пережевывание сена в кормушке. Мало ли когда покормят в следующий раз новые хозяева.
Тигр настойчиво ткнулся мордой в ладонь. Испытывая муки совести за то, что даже не появлялась в конюшне, погладила любимца, ласково почесала между ушей.