— Потрясающий выбор литературы, любовь моя. Надеюсь, книгу написал не Акиэль?
— Нет. Но обязательно напишет.
— Не сомневаюсь в этом. — усмехнулся Виллэль. — Судя по проведенной аналогии, я хозяин-извращенец?
— Ну, уж точно не провинциальная медсестра. — подтвердила догадку я. — А кем, по-твоему, станут тебя считать, если твоя жена начнет появляться на публике в компании твоей официальной постельной грелки? Такое извращение в глазах общественности фиг переплюнешь. Лично я стану играть роль супруги, вынужденной терпеть сумасбродство мужа, стыдливо опускать глаза и выдавать что-нибудь наподобие «А наша лучше всех».
— Я как-то не рассматривал это с такой точки зрения. — фыркнул Виллэль. — Пожалуй, откажусь от живых подарков. Надо только придумать как это сделать поделикатнее.
— Вот и славно. — облегченно вздохнула я. Татуировки татуировками, но наложницам все-равно не доверяю. Виллэль — парень небедный и к тому же хорош как мороженное в жаркий день. Совершенно не за чем чтобы вокруг него крутились сомнительные девицы. — Тогда я пошла? — выскользнула из ослабевшей хватки немного расслабившегося супруга и решительно направилась к окну.
— Зачем в окно? — Эльф решительно перехватил меня раньше, чем успела взгромоздиться на подоконник. — Здесь, между прочим, дверь имеется.
— Хочешь провести меня через полный эльфов зал? — изумилась я, сильно рассчитывая на то, что свечи погасли раньше, чем меня успели разглядеть.
— Не волнуйся, я смогу провести тебя незаметно пока гости гадают кто такой Трындец, чье имя выкликала банши. Всем интересно кому скоро суждено умереть.
Да. Что-то подсказывало мне, этот мальчишник в клане точно не забудут.
Глава 63
— Ваша дочь ведет себя совершенно неподобающе. — не удержалась от «шпильки» Янорэль, вернувшись в гостиную и заметив, как леди Гвеннэль высматривает среди гостей свою запропастившуюся дочь.
Разумеется, сиреневоволосая эльфийка делала вид будто у нее все отлично и интересуется она исключительно ореховым пирожным, которое лениво ковыряла позолоченной ложечкой. Услышав критику в адрес дочери, леди Гвеннэль вперила сиреневые очи в Янорэль, нервно стукнула ложечкой по блюдечку, удивленно изогнула бровь и поинтересовалась:
— И в чем же выражается ее неподобающее поведение?
Янорэль тонко усмехнулась. Эймэль оказалась настолько похожа на свою мать, что Янорэль сразу прониклась к Гвеннэль глубоким чувством личной неприязни. Но говорить о том, что она видела Эймэль с Виллэлем в ванной комнате было как-то неправильно. Могли не так понять.
— Ходят упорные слухи, — улыбка Янорэль стала еще более «милой», — что Эймэль делит ложе с супругом каждую ночь. Не хочу вас расстраивать, но подобное поведение не только невероятно вульгарно, но и плевок на любые приличия. Кроме того, она осмелилась распускать нелепые слухи, будто это происходит не из-за банальной распущенности, а потому, что у нее сильно мерзнут ноги и она просто имеет привычку греть их о своего мужа. Странная поведение не находите?