И он покинул комнату так хлопнув дверью, что некоторые доски не выдержали, расщепились и осыпались на пол.
— Ух ты как расстроился. — изумленно прошептала Лисса. — Давай сначала найдем плотника, пусть дверь поправит. Затем на рынок.
— Подкаблучник. — снова выдал Линк и заработал от жены подзатыльник.
Вероника
Я открыла глаза и испытала сразу два сильных, неприятных чувства. Первое — дежавю. Я лежала на кровати в совершенно незнакомой комнате и не имела ни малейшего понятия как сюда попала. От вызывающе ярко-красных цветов обстановки в глазах рябило. Это наводило на некоторые мысли: а не угораздило ли меня угодить еще в какой-нибудь мир до кучи? Этак могу удостоиться премии «Почетная попаданка года». А если таковой не имеется, можно учредить и назвать моим именем. А что? Премия «Где наше не пропадало!» имени Вероники Погореловой. Звучит.
Второе — зверское похмелье: во рту сухо как в Антарктической долине, где осадков не было два миллиона лет, а в голове гул, будто тараканы затеяли игру в боулинг и постоянно выбивают страйк. Это тоже странно так как я отчетливо помнила, что не пила ничего крепче травяного отвара. Обидно расплачиваться за то, чего не делала. Или делала? Внезапная мысль пронзила мозг как электрический разряд. Ася Большие сиськи! Именно эта обладательница выдающихся форм, пухлых губ порноактрисы (с учетом того, что о силиконе здесь слыхом не слыхивали — все достоинства вполне натуральные) и такого глубокого декольте на алом, отделанном кружевом платье, что несчастный романист чуть было не обзавелся косоглазием с заиканием, была с нами невероятно мила. Мадам поила нас ароматным травяным отваром, угощала домашним печеньем, кокетливо накручивала медный, явно крашенный локон на указательный палец с вызывающе красным острым ногтем и… кажется, опоила нас.
— Вот же стерва! — возмущенно воскликнула я.
Слова отдались нестерпимой головной болью, от которой чуть ли искры из глаз не посыпались. С чувством добавила еще несколько непечатных эпитетов в адрес хитроумной твари, помянув нелестным словом ее наверняка многочисленную и невероятно извращенную родню, но гора-а-аздо тише.
— Благовоспитанные леди так не выражаются. — наставительно изрек бархатный мужской голос. — Где ты нахваталась такой пошлости?
Я подпрыгнула на кровати от неожиданности и тут же схватилась за многострадальную голову. Обалдеть! Я в кровати не одна! Радовало, что мы оба одеты. Но был нюанс — вместо штанов на мне платье, причем совершенно не мое. Ну, хотя бы тело знакомое, Эймэль. А то с моим везеньем могли быть варианты.