Странно, но ему сразу поверила, столько силы и спокойствия слышалось в его словах. Опираясь на его руку, я встала. Потом шагнула вперед и прижалась к его груди.

Потом мне будет стыдно за свою слабость, за то, что не смогла скрыть своих чувств. Я буду злиться на себя, на Винтера, на этот несчастный артефакт и даже на Шарлотту Ламп. Но сейчас я просто хочу быть с ним рядом.

Ректор погладил меня по голове, как ребенка:

— Не плачьте, Мари. Всё будет хорошо. Мы выберемся, обещаю.

Смахнув с глаз слезы, я неохотно отстранилась, не выпуская руки Винтера.

— Как вы здесь оказались? И, вообще, что это за место?

Принц окинул коридор незаинтересованным взглядом. Даже если его удивили, комнаты, скрывающиеся за дверьми, он ничем этого не показал.

— Думаю, ваше прошлое, Мари. Артефакт истины сработал неправильно. Вместо того, чтобы показать вам одну-две картинки, он создал целую иллюзию.

— А как вы сюда попали? — снова спросила я. Ректор в ответ улыбнулся:

— Вы забыли о том, что мы с вами — Пара, и связаны друг с другом. Когда Шарлотта поняла, что не может привести вас в чувство, то сразу послала за мной. Я прикоснулся к алой ленте, и потом посмотрел в артефакт истины. Благодаря нашей связи, моя душа нашлавас в этом странном лабиринте.

Я была так взволнована, что не могла говорить. Винтер рискнул собой ради меня! Винтер отправился вслед за мной, не зная, что его ждет! И чувство благодарности не стало меньше от того, что я знала: ректор поступил бы так ради любой ученицы Академии, попавшей в беду. Потому, что он — честный и преданный человек.

Ректор сжал мои пальцы:

— Кстати, Мари, ничего не хотите объяснить? Люди в странной одежде, незнакомые вещи, которые я видел за каждой дверью. Это не похоже на замок вашего отца, герцога Экберта. Или у вас богатая фантазия?

Винтер говорил шутливо, позволяя мне самой решать, говорить ли правду. Я могла бы кивнуть и сказать, что в доме отца была большая библиотека. Мари росла в одиночестве и пристрастилась к чтению, поверив в чудесные иллюзии, созданные книгами. Артефакт принял мои фантазии за настоящие воспоминания.

Наверное, так проще. Возможно, ректор бы мне поверил. Но мне было противно врать Винтеру. Тому, кто мне нравился, тому, кто пришел за мной, несмотря ни на что.

И я рассказала ему всё. Быстро, бессвязно изложила свою историю, начиная с жизни в другом мире и заканчивая тем, как очнулась в теле Мари Экберт. И замолчала, в ожидании недоверия, порицания, даже неприязни.

Но Винтер меня удивил. Он спокойно меня выслушал и потом сказал:

— Это многое объясняет. Например, появление алой ленты на плече у дочери герцога. Когда Мари была помолвлена с моим братом, никаких лент, даже разорванных, не было. А это значит, что мы — родственные души именно с вами, не знаю, как вас теперь называть…