— Твоя скромная персона у меня вот где, — хлопнув по необъятной шее, криво усмехнулся полковник. — После убийства на проспекте. Представляешь, какое совпадение, Беседин?

— Всяко бывает, но не всякие совпадения означают закономерность.

— Ага, бывает всякое, и закономерности тоже! Как у тебя на лице. Наш пострел везде поспел — и по морде получить, и портфель заныкать.

Степан дернулся, непроизвольно потерев глаз, но Подопригора его осадил:

— Твоя позиция уныла! И стара как мир. «Не знаю, не видел, не слышал». Изобрел Америку! Ага. И слинял ты из города «в командировку» по понятной причине — чтобы остаться в стороне от событий. Небось дружок твой, Петька Груздев, идею подогнал?

— А если и так, Сан Саныч. Все равно, мне разборки ни к чему. Не при делах я.

— Не при делах, говоришь? Гм… Так бывает в КПЗ — у каждого второго, когда не спрашивают первого. А мнение другой, криминальной, стороны тебе известно? Нет? У них «презумпция невиновности» не хляет, там другая тема. И если быть ближе к этой теме, без философии, то попал ты, парень, между молотом и наковальней. И еще есть вероятность, что сверху каток проедет.

— Хм… Как сказать, — Степан покачал головой. — Как сказать. Не думаю.

— Не думает он. А надо бы! Бывают же индивидуумы, которым начхать. Все до фонаря. Даже собственная судьба, — полковник отхлебнул из кружки, скривился, и вдруг гаркнул: — Саркис!

Чернявый буфетчик выскочил из-за стойки:

— Да, Сан Саныч?

— Ты чё это, друг ситный, пиво здесь разбавляешь?

— Кто сказал? Неправду тогда сказал, бог свидетель, мамой клянусь! Обидно даже, э… У нас все честно, я просто не доливаю.

— Хм… Ладно, проехали. Забери эту кислятину, и принеси чего-нибудь бутылочного. Легкого, светлого.

— Да, — согласился Степан. — Легкое, светлое. Пилзнер Урквел.

Буфетчик пулей метнулся, присовокупив в качестве извинения тарелку с тонко порезанной брынзой, сочившейся капельками влаги на срезе.

— Есть, Степа, в твоей истории невнятные моменты, — Подопригора покрутил могучим указательным пальцем и загнул его. — Первое. Как ты умудрился уйти при такой опеке? Пасли тебя плотно.

— Ничего я не умудрялся. Наговаривают, — честно ответил Беседин. — Сел в машину и поехал.

— Ладно, поехал. Почему на машине бухгалтера… ммм… Светланы?

— Так своя забарахлила, Сан Саныч.

— Предположим, что так. Сел и поехал. Бывает,— полковник вчитался в бутылочную наклейку и, отпив, довольно крякнул. — Чешское, другое дело! Тогда второй вопрос: вернулся зачем?

— Как зачем? Куда мне деваться, когда вопросы в командировке порешал?

— Да, Степан, — расстроился полковник. — Врешь ты нескладно. Не догоняешь, что с таким пофигизмом долго не протянешь.