И немедля влепила Степану «сухаря» — восемь с разбоя. В следующей партии позволила забить пару шаров, с сожалением заметив:
— Давненько я в руки шашек не брала.
А когда играли третью (прошло-то всего ничего, десять минут!) — к столу подошел невзрачный мужичок, местный катала.
— Степан, у тебя классный партнер. Во всех отношениях! Девушка не желает сыграть под сто рублей?
Срезать наглеца Степан не успел.
— Еще как желает! — воскликнула Ася. — Мне надо прическу хоть немного отбить!
Катала хмыкнул снисходительно. Совершенно зря, как вскоре оказалось.
Игрок по жизни, желающих «отбиться» он много повидал, однако сегодня оказался в этой шкуре. Партию продул моментально, получив восемь шаров против четырех. А после первой и второй, как говорится, перерывчик небольшой.
Через полчаса они играли по пять тысяч, Ася выигрывала, и разгром более десяти минут не длился. Привыкшие к размеренной, сибирской игре, завсегдатаи бильярдной недоумевали. Зеваки собрались у стола, открылся негласный тотализатор.
Балдея от Асиного натиска, Степан пил вторую чашку кофе — игнорируя отыгрыш, девчонка атаковала все шары подряд. Била рискованно, но чаще результативно, на радость публике. Пару раз она блеснула абриколем, а после четкого дуплета сорвала аплодисменты. Простой вроде бы прием, а сколько эмоций!
Катала же, наоборот, обидно мазал в простейших ситуациях.
— Степа, нам пора идти, да? — Ася мелила наклейку.
— Тебе виднее, — Беседин пил кофе, разминая в руках сигарету без всякого желания прикурить. Он никуда особенно не спешил. Сашка лечит собачку у бабушки, а что дома одному делать?
— Всё, Сеня, извини. Нам пора, — сказала Ася. — Дела, понимаешь. Если хочешь отыграться, последняя партия. А проиграл ты…
— Двадцать семь пятьсот! — считать Степан не забывал.
— Да, играю на всё, — не очень твердо согласился катала. — Только без «дураков».
— Правила турнирные, сразу же сказала, — отрезала девчонка. — Любой упавший шар считается. У людей вон спроси.
Народ одобрительно загудел, ведь «дураки» и у Сени падали. Тот совсем сник, здесь его определенно не любили.
— Тогда фору давай, — пробормотал он. — Хотя бы «девять-шесть».
— Ну как же я дам фору, — усмехнулась Ася, — если не видела, как ты играешь?
Известную шутку зрители встретили смехом и щелчками.
Катала вздохнул, как-то обреченно разбил пирамиду… и чуть не расплакался от горя. Шары раскатились по всей поляне, позиция стала откровенно открытой.
— Мясо, — прошептал кто-то из зрителей. — Партия дармовая, Сеня отъехал, да еще киксует постоянно. Заруба отменяется.