Маша остановилась.

Они её не видели.

Она стояла секунду. Потом пошла дальше — быстро, не оглядываясь.

Сердце — что-то с сердцем произошло. Не боль — сжатие. Как будто что-то до этого лёгкое стало тяжёлым.

Она дошла до клиента. Провела встречу — нормально, профессионально, никто ничего не заметил. У неё была хорошая профессиональная маска.

Домой шла медленно.

Думала: это ничего не значит. Женщина — может быть коллега. Друг. Родственница. Рука — жест, обычный.

Думала: но он не рассказывал ни о какой женщине.

Думала: он вообще мало рассказывает о личном.

Думала: вот именно.

Дома она сидела с Фёдором и смотрела в стену.

Каждый вечер в девять. Усталость в глазах. Звонки, после которых меняется. Недоступный телефон. И теперь — женщина в переулке.

Это сложилось во что-то. Не обвинение — картина. Смутная, но — картина.

В пятницу она пришла в «Брюгге» и смотрела на него иначе.

Он это почувствовал — она видела: что-то уловил. Но не спросил.

Они разговаривали — обычно, нормально. Но что-то было другим. Как звук, который немного сдвинулся.

— Ты в порядке? — спросил он в какой-то момент.

— Да.

— Точно?

Она смотрела на него.

— Андрей, — сказала она. — Можно вопрос?

— Да.

— У тебя... — Она остановилась. — Ты занят по вечерам. Каждый вечер.

Пауза.

— Да.

— Я не спрашиваю чем. — Она смотрела на столешницу. — Просто... это важно?

— Да, — сказал он. — Это важно.

— Хорошо, — сказала она.

— Маша.

— Что?

— Это не женщина, — сказал он тихо.

Она подняла глаза.

— Я не думала—

— Ты думала. — Он смотрел на неё. — Я вижу. — Пауза. — Это не женщина. Клянусь.

— Ты не обязан клясться.

— Я хочу, чтобы ты знала.

Она смотрела на него. Он говорил спокойно, ровно. Без нервозности — если бы лгал, то нервничал бы немного, она умела замечать.

Но и объяснения — не было.

— Тогда что? — спросила она.

Долгая пауза.

— Я не могу сейчас объяснить, — сказал он.

— Не можешь или не хочешь?

— Не хочу. — Честно. — Прости.

Маша смотрела в окно. Дождь снова — октябрь, он любит дождь.

— Хорошо, — сказала она.

— Ты сердишься?

— Нет. — Правда — не сердилась. Думала. — Просто думаю.

— О чём?

— О том, что иногда не знать — сложнее, чем знать плохое.

Он молчал.

— Да, — сказал он наконец. — Понимаю.

В девять — ушёл.

Маша сидела ещё долго.

Через несколько дней Катя написала — она не специально, просто рассказывала о своём:

«Кстати, Павел говорит, что у него есть знакомый, Андрей. Инженер. Слушай, а это не твой Андрей?»

Маша остановилась.

«Как Андрей?»

«Высокий, тёмные волосы, из Питера. Павел с ним знаком по работе».

«Может быть. Что Павел говорит?»

«Говорит, хороший мужик, но закрытый. И что у него какая-то история сложная. Не знает точно, что именно».