— Меньше времени. — Коротко, без продолжения.

Она не стала уточнять.

— Мне нравится вечерний город, — сказала она. — Он другой. Честнее.

— Чем честнее?

— Дневной — все куда-то идут, что-то делают. Вечерний — уже не нужно делать вид. Люди просто идут домой, или куда хотят. Это видно.

Андрей смотрел на неё.

— Ты часто замечаешь людей?

— Профессиональная деформация. Дизайнер — это про то, как люди существуют в пространстве. Начинаешь смотреть на всё с этой точки.

— И что видишь?

— Вижу, что большинство людей живут в пространстве, которое не для них. — Пауза. — Не плохо — просто не их. Нейтральное.

— А твоя квартира — для тебя?

— Да. — Она улыбнулась. — Каждая деталь.

— Расскажи.

И она рассказала — про квартиру, про то, как выбирала цвет стен (долго, с образцами, три раза перекрашивала угол), про старое кресло, которое нашла на блошином рынке и которое теперь любимое, про растения на подоконнике и про Фёдора, который считает себя владельцем всего перечисленного.

Андрей слушал — по-настоящему. Иногда спрашивал что-то — конкретное, точное. Не «интересно» — «а почему именно этот оттенок синего?»

Они прошли парк. Листья под ногами шуршали в тех местах, где подсохли. Скамейки пустые — поздновато для прогулок. Только они двое и фонари.

В парке Маша поняла — она не думает ни о чём постороннем. Просто идёт и разговаривает. Не анализирует, не меряет, не осторожничает.

Просто — идёт.

Это было необычно.

В девять он остановился.

— Мне нужно.

Они стояли в парке — липы вокруг, фонарь, листья.

— Уже?

— Да. — Он смотрел на неё. — Прости.

— Всё хорошо, — сказала она.

— Я позвоню на этой неделе? — Это было вопросом. Спрашивал, не заявлял.

— Да.

Он ушёл — быстро, уверенно. Маша смотрела ему вслед. Потом посмотрела на часы.

Ровно девять.

Он позвонил во вторник вечером.

— Маша.

— Привет.

— Ты не занята?

— Нет. Читаю.

— Что на этот раз?

— Кундера. «Невыносимая лёгкость бытия».

— И как?

— Тяжело. — Пауза. — Это который про лёгкость — тяжело. Это смешно?

— Нет. Это точно.

Они разговаривали сорок минут. Не о чём-то важном — о книгах, о городе, о том, что она проектирует сейчас (детская комната, сложно — нужно, чтобы было и для ребёнка, и чтобы родители могли войти без головной боли). Он рассказывал о рабочем объекте — старый дом в центре, коммуникации менять полностью, это как операция на живом теле.

— Хорошая метафора, — сказала Маша.

— Я серьёзно. Дом живой. Что-то меняешь — он реагирует.

— Ты его чувствуешь?

— Да. — Пауза. — Смешно?

— Нет. Это точно.

Он засмеялся — тихо, но по-настоящему.

В четверть десятого:

— Мне нужно ложиться. Завтра рано.