Алиса не отвела взгляд.

Она не знала, что именно изменилось в ее лице, но Инга первой опустила глаза к планшету.

Кирилл заметил Алису через несколько секунд. Его брови чуть сошлись.

Он подошел быстро, но не резко. На людях Кирилл никогда не делал резких движений.

— Где ты была?

— Вышла.

— Ты бледная.

— Наверное, устала.

Он посмотрел на нее внимательнее. Не с тревогой. С раздражением человека, которому в самый ответственный момент могут испортить идеально выстроенный вечер.

— Алиса, только не сейчас.

Она услышала в этих словах все.

Не спрашивай. Не чувствуй. Не мешай. Не становись живой там, где от тебя требуется быть красивой.

— Что не сейчас? — спросила она тихо.

Кирилл приблизился на полшага. Со стороны это, наверное, выглядело как забота. Муж наклонился к жене, чтобы сказать что-то личное.

— Не устраивай сцену. Сегодня важный вечер.

Алиса смотрела на него и вдруг ясно вспомнила другой вечер. Маленькую кухню в съемной квартире, старую лампу над столом, Кирилла с красными от усталости глазами и его руку поверх ее ладони.

«Мы справимся, Алиса. Ты только будь рядом».

Она была.

Так долго была рядом, что он перестал замечать, что рядом с ним не мебель, не тыл, не приложение к фамилии. Живой человек.

— Я не устраиваю сцену, — сказала она.

— Тогда улыбнись и вернемся к гостям.

Он даже не понял, что именно в этой фразе добил остатки ее доверия.

Алиса медленно повернулась к залу.

На дальней стене все еще висел огромный семейный портрет. Из-за подсветки стекло поблескивало, и отражения гостей скользили по их лицам: по Кириллу, по детям, по ней. Со стороны портрет был красивым. Дорогим. Правильным. Семья успешного мужчины в доме, который он построил.

Только теперь Алиса видела другое.

Кирилл в центре — уверенный, настоящий, главный.

Дети рядом — его продолжение, его фамилия, его наследники.

А она сбоку. Чуть в тени. С мягкой улыбкой женщины, которую уже приготовились поблагодарить и убрать.

Алиса смотрела на собственное лицо на портрете и не узнавала себя.

Там была жена Кирилла Орлова.

Хранительница семейного уюта.

Женщина без должности, без доли, без права на гнев.

Женщина, у которой, как сказала Инга, ничего нет, кроме фамилии.

И впервые за много лет Алиса не стала убеждать себя, что ей показалось. Не стала искать оправдание Кириллу. Не стала повторять, что устала, что он перегружен, что у мужчин в бизнесе бывают жесткие периоды, что семья требует терпения.

Она просто стояла среди света, музыки и аплодисментов, смотрела на семейный портрет и вдруг понимала: ее на нем уже похоронили живой.

Только забыли проверить, умерла ли она на самом деле.