была картина. Которая завершилась тем, что обе вцепились друг другу в волосы и побили немало посуды, с криками катаясь по полу. На следующий день фройляйн Анне пришлось расстаться со своей работой у советника юстиции Мандельштуля. Скрытый талант Пока портье отеля, повернувшись к нему спиной, лаял в аппарат, Рикан с неясным любопытством пялился на кучу писем, которые только что доставили. Одно, лишь наполовину прикрытое общей кипой, было в таком же конверте, в каких присылал свои письма Жан Форрен, с парижским штемпелем и с адресом, напечатанным на пишущей машинке, из которого на виду было лишь слово «Пирмонт». Нисколько не раздумывая и даже и без особой осторожности Рикан выудил это письмо, сунул его в карман и, судорожно сохраняя вальяжность, вышел из вестибюля. На улице он прочитал: «Мадам Ирен де Груа. Дорогая, не забывай, что ты вправе заставить себя ждать не дольше двух дней. Здесь всё хорошо. Твой М. сидит на софе и терпеливо ждёт. Как только ты объявишься здесь и всё сладится, я заберу малыша. Отправка Б., на которой я, почти как ты и предвидела, теперь настаиваю, будем надеяться, облегчит дело. От Б. и в самом деле никакого толку. У неё, видите ли, вспыльчивость! Жаль времени, которое я зря потратил на то, чтобы выучить её выдержке. Малыша, пожалуйста, немедля прозондируй по моему рецепту. Делай кое-что грамотно, тонко-усложнённо. Мальчик на это падок. Прилагаю копию письма к Б., чтобы ты была в курсе. Не жалей чаевых! Но малышу больше ни сантима даже не показывай! Может, если всё увертикалится, спровоцируй его осрамиться перед Б. Остальное по-прежнему. Мориц». Письмо к Б. гласило: «Моя обожаемая Бьянка, вынужден внезапно уехать. По-другому нельзя. Завтра утром садись на ранний поезд в 4:30 в Женеву, где я буду ждать тебя в 6 часов вечера в кафе «Корона». Твоё присутствие очень важно! Всё остальное на словах. Докажи же мне, наконец, хоть раз, что я могу на тебя положиться. До свидания. Твой Этьен. P. S. Что касается Рикана: он глупец! Но будь всё же осторожна!» Четверть часа спустя Бьянка молча сунула Рикану оригинал этого письма, а сама плюхнулась на кушетку и заревела. Выдержав время, необходимое для чтения, Рикан положил письмо ей на колени. Она заметила это не сразу. Но потом, вскрикнув, разорвала его на клочки и затоптала ногами. Рикан равнодушно гладил, лишь бы что-то делать, её вздрагивающие голые плечи. – Ах, он уехал с Ирен! Je l’emmerde! – Бьянка, которая в волнении всегда переходила на французский, вскочила и, потрясая кулачками под подбородком,