и подтолкнула к двери: – Прошу тебя, Рикан, всё же вызови Анетту!.. И… всё отрицай. – Ну, это само собой… Ирен пригасила в комнате свет, приветствуя Рикана, и стиснула его локоть двумя пальцами: – Я чрезвычайно удивлена. – Всё это лирика, – Рикан ласкал свой внушительный кадык. – Ах, что вы! Вы делаете глупости! – Завиток на лбу Ирен многообещающе взметнулся. – Свои глупости хотя бы интереснее чужих. Губы Ирен уже увлажнились: – А Жан? Ведь он вам это запретил! – У меня больше нет ни сантима. – А Бьянка? – Давно уже мой кошелёк, как известно, – великолепно соврал он. – Но… – Что-о-о? – …но в настоящий момент ей не на что даже уехать. – Рикан нежно принюхивался в комнате и одновременно почёсывал о камин свои полушария. Ирен озабоченно продефилировала к кровати, села и принялась интенсивно чистить ногти. Рикан, уверенный в победе, продолжал чесаться о камин. – А вы сообразительнее, чем я думала. Послушайте! – И она уже поигрывала его рукой, пощипывая и почёсывая её у основания большого пальца. – Я дам вам четыреста франков. Двести пятьдесят для вас, если на остальные вы отошлёте Бьянку. – Триста пятьдесят для меня и экспресс для Бьянки сегодня же. – Подождёт до завтра… Двести пятьдесят и – меня. – Триста пятьдесят! Вы – это само собой! – Глаза Рикана дико сверкнули, тогда как Ирен пребывала в глубокой озадаченности. Он быстро обхватил её бёдра, приподнял к себе на плечо и, глухо вскрикнувшую, бросил её прямо в кровать… Потом она разыгрывала искренность: – Но теперь-то ты со мной в одной лодке! Рикан с довольным рычанием воспринял это «но» и с согласием укусил её в плечо… Туфельки Бьянки счастливо постукивали по ковру, когда в комнату влетел Рикан. У него было такое взволнованное лицо, что она чуть не сползла с чемодана. – Вот! – Рикан сунул ей в руки письмо Форрена (Морица) к Ирен и мрачно расположился в углу. Когда Бьянка, наконец, подняла окроплённые слезами веки, он деловито сказал: – Дай мне двести франков – и я спроважу Ирен. – Двести?.. – Сейчас же. И Форрен, раскаявшись, вернётся! Само собой разумеется, деньги он получил… Три часа спустя он сел на скорый поезд до Лондона. На следующее утро Ирен получила письмецо такого содержания: «Мадам, я всё знал. Париж своё оттрубил. М. больше не сидит на софе. Вам тут больше ничего не светит. А Бьянка оказалась пригоднее, чем Вы предполагали. На Ваши рецепты я не попадусь. Я постоянно в курсе. Как только это всё увертикалится, я спровоцируюсь… Всего горизонтального. Ваш Рикан. P. S. Только что пришла телеграмма: