— Вот как? И что же? — приподнял брови Грач.

Я тоже насторожился. Любопытно стало.

— К тебе в богадельню эту, в храм твой, Ленка моя захаживает. Ну, Ленка Сычёва, знаешь её. Сеструха двоюродная.

Грач нахмурился, вспоминая всех своих последователей:

— Ну… есть, вроде. Светленькая такая, с косой…

— Вот-вот, она самая. Так ты ей мозги вправь, а? — вздохнул Михалыч. — Целыми днями теперь трындит, что проснулась, родилась заново, скоро бросит бухать, мясо есть нельзя, матом нельзя, мужчин она теперь чувствует на энергетическом уровне, и вообще — от меня, говорит, разит «ментальной грязью».

Отфыркавшись от этих слов, будто от проклятий, он покосился на нас с надеждой:

— Ты ж ей там гуру или кто? Ну поговори. А то она мне тут сорок минут объясняла, что швабра — это её «тренажёр принятия».

Грач глухо хохотнул:

— Ладно, при встрече пробужу обратно. Но если она после этого сопьётся и к мужу-дурагону вернется — сам виноват.

Михалыч замахал пятерней:

— Уж лучше пускай как раньше. Пьют и дерутся с муженьком. Не могу на нее, такую, смотреть. Как с другой планеты.

— Переформатирую аккуратно, — кивнул Грач. — Лайтово, так сказать… Надеюсь, всё-таки бухать не будет, просто без перегибов жить начнет.

— Спасибо, — выдохнул Михалыч.

— И тебе за ствол спасибо. О том, что мы были — никому.

— Обижаешь… Только, это… — протянул Михалыч, глядя на пистолет. — Четыре выстрела — и всё. Больше не советую.

— Почему? — нахмурился я.

Что-то не слышал я раньше о таких правилах.

— Сталь говно, — честно сказал оружейник. — Я ствол сменил, но УСМ и затвор не выдержат. Сейчас специально такие делают — чтобы боевыми не стреляли. На заводе закладывают слабые места. Чтобы самодельщиков отвадить.

Он оглядел нас, будто представляя себя инженером с оружейного завода.

— А нормального у тебя нет? — спросил Грач.

— Все такие, — отмахнулся Михалыч. — Хрупкие. Я их испытывал. Четыре выстрела ещё держат. Пятый — может порваться. Ну, или стреляй на свой страх и риск пятый. Я предупредил.

— Нормально, — кивнул я. — Больше и не надо.

А про себя подумал: в голову Валету мне и одной пули хватит. Ну, может, две — в сердце еще для надёжности. Жаль только, не серебряные… Ха.

* * *

— Ну что, пробил? — спросил я мажора, когда мы остались вдвоём в курилке во дворике ОВД.

— Вот, — кивнул Коля, затягиваясь «Парламентом», и протянул мне распечатку.

Я взял лист, пробежал глазами, кивнул и проговорил:

— Получается, этот Савченко официально числится руководителем службы безопасности у нашего кандидата в мэры — Германа Валькова…

— Получается, — подтвердил он. — И что теперь? Как к нему подобраться? Вальков в городе — фигура весомая. Если полезем не с той стороны, нас самих уволят раньше, чем мы рот откроем. И с этим убийством в изоляторе… Раскрыть его, похоже, не выгорит.