— Ты чего? — я прищурился. — Халат у бабушки сперла? А почему уши на ногах? А-а… я понял… Рилсы опять пилишь?
Я уже кое-что начал понимать на языке папуасов.
— К тебе родители приехали, Макс… — пробормотала она. — Смотри, какие тапочки они мне подарили.
Голос без радостной интонации. Улыбка будто приклеенная. И в глазах скрытая тревога.
— О-па… — выдохнул я. — Тётя Ася приехала.
То есть… Анастасия Егоровна. Так её звали, если не путаю. Мать мою… Максимки, то есть.
Смыться бы, пока не поздно. Но уже поздно. Из кухни доносится шум: стул отодвигается, что-то стукнуло, скрипнуло. И тут же — шаги. Ровные. Уверенные. Слинять? Не успею.
Кац предлагает сдаться…
Глава 18
В коридор вышла женщина лет под пятьдесят. Сухощавая, с несгибаемой осанкой, будто линейку проглотила. Волосы собраны в аккуратную шишку, «учительские» очки на носу, взгляд такой, будто видит насквозь.
— Сын… — сказала она поставленным голосом, чуть приспустив очки, будто через линзы слабо ей верилось в то, что было видно. — Ты почему такой худой? О Господи… Опять, наверное, ничего не ешь.
Для любой матери ребенок всегда худой и голодный. Я открыл было рот, но сказать ничего не успел.
— Да где же он худой? — позади неё появился отец. — Наоборот… здоровее стал.
В мягкой рубашке в размытую клетку, в светлых старомодных брюках, которые держались на честном слове — ремня-то не было. На лице — вечное выражение согласия и готовности уступить. Мямля… Глаза зато добрые и веселые. Рад меня видеть. И чего, спрашивается, эта железная женщина в нём нашла?
Я узнал их обоих. Щёлк — как будто Максимка внутри головы включил старую видеозапись. Вся жизнь с ними пронеслась в голове за секунду. Долгая жизнь, а вспомнить особо нечего.
Мать и отец. Не мои — но для моего предшественника они были самыми родными людьми. Где-то внутри ёкнуло. Сердце? Желудок? Чёрт его знает, но что-то на миг отозвалось. Видимо, кровь помнит. Даже если разум и сознание против.
— Привет… — улыбнулся я.
При виде близких положено улыбаться.
— Проходи, — распорядилась мать, разворачиваясь к кухне. — Ужинать будем. У тебя в холодильнике почти пусто. Жиденького вообще нет. Как ты питаешься? Когда последний раз ел горячее?
При этих словах она метнула косой взгляд на Машку. Мол, девушка, вроде, рядом, а в холодильнике у парня мышь повесилась…
— Полпачки крабовых палочек, два йогурта, соевый соус и чипсы, — перечислила она содержимое холодильника на память. — И сосиски из сои. Господи, и это называется — еда?
Машка нервно поёрзала на месте, прикусила губу. Я молча пожал плечами. А чего, собственно, она ждала?