Я кивнул, хотя ни черта не понял.
— Спасибо вам, молодой человек, вот есть же честные люди в наше время, ой спасибо!
— Пожалуйста, — улыбнулся я. — Храните деньги в сберегательной кассе.
Развернулся и пошёл к выходу. На работу. Чую, ждет там меня куча сюрпризов, но главное — в кабинет свой попасть. А там прорвемся…
Глава 4
Шёл по городу и дивился.
Вроде, улица знакомая, каждый поворот помню, каждый забор. А теперь — будто кто-то сменил декорации. Взял мой город и перекроил по чужим чертежам.
Там, где раньше был пустырь с бурьяном по пояс — теперь стеклянные высотки. Шлагбаум, охрана, парковка, как в столицах.
А где раньше были ржавые кооперативные гаражи — рассадник бомжей, алкашей и торчков — теперь торговый центр. С фасада светится название латинскими буквами, как будто не Новознаменск это, а курорт. Всё в стекле и камне. Не город — витрина. Только вот… душу куда девали?
Шёл и вертел головой, как приезжий.
Люди — совсем другие. Одеты опрятно, но уши черными каплями пластика заткнуты — у каждого первого беспроводные наушники. В руках телефоны, и все как под гипнозом. Взглядов нет, течёт толпа.
А машины… Машины — это отдельная песня.
Зализанные, сверкающие, разноцветные, будто дешевые китайские игрушки. Белые, желтые, красные. Ни тебе «бумеров», ни «паджериков». Пацанских «девяток» — так вообще ни одной. Как будто стёрли их с улиц. У некоторых тачек вообще мотора не слышно, будто на батарейках едут, ну точно игрушка. Электромобили? А ведь раньше по звуку движка я легко определял — кто подъехал, свои или чужие.
Час топал пешком. На автобус — ни рубля, ксивы тоже нет. И фиг знает, сейчас вообще по удостоверению кто-то ездит? Ну, это ничего, прогуляться полезно — ходьба в голове порядок наводит.
Здание РОВД почти не изменилось. Те же стены, те же неубиваемые ступени еще с советских времен. Только теперь решётки на окнах и огромная вывеска с подсветкой — ПОЛИЦИЯ.
Над входом табличка: Отдел МВД России по Заводскому району города Новознаменска.
Ёкнуло внутри. Столько раз я поднимался по этим ступеням с щербинками. Дежурил, ночевал, выпивал, допрашивал. Второй дом мне это был.
А теперь — посмотрим, что осталось от прошлого. Кто в теремочке живет.
Я вдохнул поглубже, пряча все раздумья и ощущения, всё, что бродило в голове и ложилось на сердце. Потянул за массивную ручку железной двери. Вместо скрипучей ржавой пружины теперь доводчик хитрый. Тугой, как будто чужих пускать не хочет. Только я-то не чужой. Я свой…
Вошёл внутрь и не узнал отдел. Ни тебе паутины под потолком с разводами, ни затёртого линолеума с заплатками. Всё чисто, блестит — плюнуть некуда. На подоконниках не кактусы в обрезанных пластиковых бутылках, а цветочки «женские», изящные. В такие бычок не бросишь — рука не поднимется.