* * *

Несмотря на протесты постовой медсестры, я спустился в холл. И охренел.

На входе — диковинные банкоматы с экранами, мигают зелёным. На одном крупно: СБЕР. Я не сразу понял, но всё-таки сообразил, что это за обрубок такой. Не «Сбербанк России», не «Госбанк СССР» — просто СБЕР. Четыре буквы, будто название жвачки или нового рэпера.

Какой, к чёрту, Сбер?.. Кажется, вообще всё, что я знал, сдуло сквозняком перемен. Ощущение, что мир перевернулся.

Люди снуют туда-сюда. Кто-то сидит на лавках — все с телефонами, пальцами по ним елозят. Что это телефоны — я не удивился, видимо, мой предшественник частенько пользовался такими штуками и в память въелось, даже запрашивать эту информацию не пришлось. Странные аппараты, тонкие, хлипкие и без выдвижных антенн. Это вам не Nokia 2110. Я продолжил осматриваться: регистратура — в четыре окна сразу. Чисто и красиво, как в кино импортном. Живут, однако. Наладилась, похоже, житуха в стране. Только за милицию обидно.

Подошёл к гардеробу. Присмотрелся — всё закрыто. Хотел «шкурку» подходящую прихватизировать, но вешалки все пустые. Оно и понятно, лето на дворе. Сел на лавку, осмотрелся. Надо подумать. В пижаме — как дурак по улице не пойдёшь, я и так тут пришелец, да и в отделе не поймут.

Профессиональным взглядом я сразу выцепил подозрительного типа. Спортивный костюм, китайский «Адидас», кепка на глазах. Будто тоже из моего времени гопник. Стоит, трётся возле причудливой перевернутой бутыли на стойке.

Кулер… — подсказала чужая память. Точно, и медсестра что-то такое говорила.

А в это время рядом женщина вдруг всполошилась:

— Люди! Я… кошелёк выронила! Помогите, пожалуйста!

Роется в сумочке, охает, мечется. А граждане — ноль реакции. Только головы повернули и обратно уткнулись в экраны. Цивилизация, мать её.

А тот, в «Адидасе», тем временем уже шмыгнул к выходу. И правую руку держит в кармане. Ну-ну… Что ты там прячешь, артист? Уже к двери метнулся, за ручку цап — правой, как водится, правша потому что.

Я прищурился, вгляделся: пальцы расписаны, на них синька — перстни. Тыльная сторона кисти тоже забита: карты, паучок с восьмёркой. Ну, хоть это по-старому!

Урка, — мелькнуло в голове. — Вор, по жизни скользкий. Прятал наколки, видимо, чтоб не светиться. Поздно, уже срисовал я тебя, братец. Ну ясное дело, не теряла мадама ничего. Это он лопатник тиснул.

Привычка — вторая натура, и я лишней секунды не думал — а сразу за ним на улицу. Он сориентировался быстро, шажок ускорил, пошёл не к центральному выходу, где охранник в чёрной форме в будке за шлагбаумом дремал, а на задний двор. Где забор пониже.