— Наглый ты, Яровой, ни за что бы не подумал. Сидел же тихоней, мышью серогорбой — и на тебе! Вылез, права качаешь…

— Не я такой, товарищ полковник, жизнь такая. Как головой ударился — все на место и встало.

— Ладно… — почесал лысину Морда. — Как с Оксаной Геннадьевной договоришься, если добро даст, приходи. Подпишу рапорт на перевод.

И тут мой взгляд зацепился за одну из грамот от главка, что красовались на стене у шефа.

«За добросовестное исполнение служебных обязанностей награждается…»

Твою дивизию!

Мордюков Семен Алексеевич.

МОРДЮКОВ!

А раньше такой дрыщ был… Где же твои волосы, родной? Растерял. Потому-то я тебя и не узнал сразу.

Я сделал вид, что эмоции не шкалят. Получилось.

— Приду, с рапортом, — заверил я, — а потом еле слышно добавил: — Это тебе не за коленку кадровичку лапать, Сёма…

Проговорил это тихо, холодно, голос понизил, даже попытался тембр изобразить, интонацию того моего голоса из прошлой жизни.

Полковник резко побледнел.

— Что… что ты сказал? — заикался Мордюков.

Проняло. Но я в эту игру играть не буду.

— Что? — невозмутимо пожал я плечами. — Ничего…

— Про… про-о… коленку что-то…

— Да не заморачивайтесь, товарищ полковник, я как головой ударился бормочу, бывает, невпопад всякое. Пройдет… Разрешите идти?

— Иди, — выдохнул шеф и стал утирать капли пота на лбу да пялиться на настенный календарь. Там красной передвижной рамкой было отмечено сегодняшнее число: первое июня.

Помнит дату Морда… рыжая. Уже выходя из кабинета, я услышал его бормотание:

— Будто Лютого услышал… привидится же…

* * *

Вернулся с работы домой, а в квартире висит сизый дым и пахнет горелым.

— Маха! Ты где? У нас пожар?

— Я картошку жарила, не получилось, — раздался недовольный голосок из ее комнаты.

Жива матрёшка, но сгорела картошка.

Зашел к ней, а девчонка в шортиках в обтяжку и в тоненькой маечке с просвечивающими сосками на коврике, похожем на туристический каремат, загнулась в интересной позе.

— Ты чего? Спину прихватило? Так это. Надо поплевать и растереть.

— Дурак! — без злобы отозвалась следачка, не меняя позиции. — Это «собака».

— Чего?

— «Собака мордой вниз», йогой занимаюсь.

Интересный ракурс. Хорошо, что я не пёс, а так бы пристроился.

— А-а… — понимающе протянул я. — На гвоздях стоишь? А где гвозди-то?

— Иди ты…

— Пошли на кухню, йогиня ты безгвоздая, буду учить тебя картоху жарить.

— Сейчас, мне последнее упражнение осталось.

Пока переодевался в домашнее и мыл руки, Машка тоже подтянулась на кухню.

Я очистил себе плацдарм для действий. Прежде всего, выплеснул из кружки в раковину непонятную стрёмную субстанцию.