— Или, может, под Валетом ходит? — понизив голос почти до шепота, предположил я. — Смотри, мы сунулись, а нам сразу по рукам.

— Я об этом тоже думала. Не исключено. Так что, Макс, ты сам осторожнее. Паук уже показания у тебя брал?

— Брал. Вопросы закидывал, как удочки. Хитрожопый, гад.

Она явно меня сразу поняла, хоть я и не мог видеть, как она кивает.

— Аккуратнее с ним. Он много сотрудников упек.

— Арахнофобией не страдаю. Разберемся.

Кобра сменила тон:

— Макс, серьёзно. Не высовывайся. Пока я тут эту их физиотерапию прохожу, будь в тени.

— Загораешь там?

— Типа того… Электрофорез, солевая комната — как на курорте, мать их. Но ты знаешь, что я не отдыхаю. Думаю. И ты на рожон не лезь пока.

— Ты же знаешь, я не умею сидеть и думать. Мне двигаться надо.

Но нет, она не знала.

— Твою за ногу, Яровой! Когда ты успел таким мужиком стать? — воскликнула Кобра. — Ты ж раньше в кабинете сидел, тенью был.

— Вот так. Башкой ударился — просветление пришло, — хмыкнул я.

— Не стебись. Я серьёзно. Ты был тихим, а сейчас вон как взялся. Побудь хоть немного тем, прежним. Мы же прямо улей разворошили.

— Это неправильные пчелы, — улыбнулся я. — Буду их давить. С дихлофосом. Ха!

— Не лезь. Это приказ, Яровой, — голос у неё стал холоднее, прямо командный. — Без меня не рыпайся. Сожрут.

— Оксана Геннадьевна, ты мне пока не начальник. Вот возьмёшь в отдел — тогда и приказывай.

— Легко сказать… Саму бы не списали, — она вздохнула. — Ладно. Пока, до связи. Сейчас на массаж, потом в солевую комнату. Чувствую себя, как бабка на курорте.

— Мне бы твои проблемы. Держись там. Слушай… может, тебе алкашки путней привезти? Не пенсионерской.

Кобра помолчала, а потом проговорила:

— Мартини. Ноль семь.

— Ты пьешь девчачьи напитки?

— Это старшую медсестру задобрить. А мне Хаски.

— Собаку?

— Водку.

— Заметано. До связи.

* * *

Вечер в ресторане выдался шумным. Тёплый воздух гудел от разговоров и звона посуды. Заведение не из дешёвых — итальянская кухня, белоснежные скатерти, цены с тремя нулями. Здесь крутились те, кто привык не считать сдачу. Столы заняты — деловые встречи, свидания, семейные ужины. Всё чинно, вежливо, дорого.

За дальним столиком у окна сидел мужчина — седой, высокий, с лицом, будто вытесанным топором. Щеки чуть ввалились, скулы выпирали, в глазах некоторое презрение. Волосы коротко острижены, как у бывшего спецназовца. Ну или братка, только без маскарада: ни цепей, ни перстней. Но по осанке, по движению плеч сразу было ясно — это не банкир. Не клерк. Да и не ресторатор. Сидел, будто на задании, ни одной лишней эмоции, только стальной взгляд.