Со сцены в углу негромко лилась музыка — саксофон, живьём. Музыканты старались играть так, чтобы не мешать разговорам. Народу было прилично: несколько корпоративных застолий, влюбленные парочки, то ли бизнесмены, то ли инфоцыгане в пиджаках. С ходу и не разберешься, одеваются они одинаково напыщенно.

Место, несмотря на усталый интерьер, пользовалось спросом. Наверное, потому, что здесь всё было стабильно: кухня, сервис и цены.

Я вошел, снял ветровку, у меня ее перехватила гардеробщица. Администратору назвал фамилию именинника:

— На Корюшкина столик.

Улыбчивая девушка с профессионально-пластмассовым взглядом привычно кивнула, сделала пометку в журнале и повела меня сквозь зал.

На ходу я отметил: не зря на обеде заскочил в магазин обновить гардеробчик. Новый пиджак — пусть и слишком модный, приталенный и чуть пижонский, весь в пятнах, — рубашка однотонная, джинсы светились ярким индиго, а на ногах кроссовки из натуральной кожи. Эх… Пиджак и кроссовки, ну кто так одевается? Современность, блин… Хотел туфли купить, но продавец заверила, что только кроссовки или кеды. Согласился на кроссовки. В кедах я только в футбол играю. Вернее, играл. Давно…

Максимкина одежда мне уже не налезала: плечи расперло, руки налились тяжестью, появилась сила. Пришлось прикупить новой одежонки, и сейчас она сидела на мне удобно, как вторая кожа.

Официантка провела меня к столику в дальнем углу. Там уже сидели сияющий от счастья Корюшкин и, что было интересней, весьма нарядная Ирка. В аккуратном платьице, с золотой цепочкой на шее, незамысловатой, но изящной укладкой и макияжем — я её такой и не видел раньше. Она приподнялась, увидев меня, на лице скользнуло удивление, будто не ожидала встречи. Видимо, Ваня не предупредил, что они будут не одни.

— Привет, — засияла она. — А ты тоже к Ване на день рождения?

— Нет, я мимо шёл. Решил зайти и поздравить именинника, — усмехнулся я и протянул Ване конверт. — С днём рождения, друг. Лучший подарок, как говорится, сделан своими руками. Заработан. Вот. Купи жене сапоги.

— Чего?

— Шутка же! — хлопнул я его по плечу. — С днюхой, брат.

Корюшкин покраснел, как пионер перед доской. Приоткрыл конверт, еще больше покраснел. Сунул конверт под салфетку, но улыбка была до ушей. Видимо, не часто он получал подарки. Ирка же всё ещё смотрела на меня с той полузагадочной улыбкой, как будто не могла определиться — обрадоваться или напрячься.

— А мы что, — сказала она, игриво щёлкнув языком, — втроем будем?

Ответить я не успел. За спиной послышался лёгкий цокоток каблучков, и знакомый голос весело произнес: «Всем привет!».