— Хорошая шутка, — басовито посмеялся Бес, а увидев, что я даже не улыбаюсь, тут же замолк.

— Ты ведь шутишь, да? — осторожно спросил он.

— Не-а.

— Генри… — растерянно похлопав темно-бурыми глазами несколько секунд, повернул голову гигант.

— Умрет, — качнул я головой, — внутри Камнееда стихийный ответ похлеще, чем в Портале из которого он вылез.

— Да я ж там застряну! — в сердцах возмутился Бес, — и я на такое не подписывался!

— Разве не ты сказал, что готов на все ради своей Ирочки? — наклонил я голову.

— И как мое унижение ей поможет⁈ — зло пыхтя раздутыми ноздрями, хмыкнул гигант.

— Не твое унижение, а желудок, — терпеливо напомнил я, — в нем содержится особая субстанция, которая расщепляет любую каменную структуру. И особенность этой уникальной субстанции в том, что расщепляет она только камень, а остальное не трогает.

— Это… правда может сработать? — тут же изменилось лицо Беса.

— На нем, может, — внимательно осмотрев статуи, кивнул я на бородатого мужика, что стоял последним.

— Его каменная оболочка самая свежая, — заметив тяжелый непонимающий взгляд Беса, пояснил я, — кто он?

— Молот, — хмуро ответил Бес, — один из верных мне людей, который остался при дворе Князя Земли… оставался, пока его не раскрыли.

— Как давно его обратили? — приложив ладонь к голове статуи, спросил я.

— Девять лет назад.

— Хорошо, я еще чувствую в нем жизнь, — ответил я и убрал руку.

— А в Ирочке не чувствуешь? — дрогнул голос гиганта.

— Нет, — не стал я врать, — но это не значит, что ее там нет. Ее оболочка слишком крепкая, а я не лекарь.

— Так это… точно поможет? — сглотнул ком в горле Бес и обреченным взглядом покосился на пасть Змеехвостого Камнееда.

— Не попробуем не узнаем, — пожал я плечами, — достанешь желудок, доставишь его и Молота к Денису, а там будет видно.

— Тц… — скривился Бес и с бурча что-то нецензурное себе под нос, начал снимать обувь, — а где я найду этого твоего Дениса?

— Если переживешь проверку Клювика, Альберт тебе все покажет.

— А если не переживу? — закатив рукава, нахмурился Бес.

— Тогда Альберт тебя похоронит со всеми почестями и сам все доставит, — пожал я плечами, — так ты лезешь или нет? У него ведь и срок годности есть.

— Вот же срань! — сплюнул Бес и закатив рукава, брезгливо раскрыл пасть дохлой твари.

Оттуда резко пахнуло едким трупным смрадом, от которого гигант закашлялся и кинул на меня тяжелый полный осуждения взгляд.

— Смотри не сдохни там, — с улыбкой вернул я Бесу его же напутствие трехдневной давности.

— Не дождешься, — фыркнул гигант и, задержав дыхание, нырнул в пасть к твари.