Держа двумя руками, она с уважением протянула пиалу, от красоты и изящности которой у меня перехватило дух. Дело в том, что та состояла из множества разных кусочков других пиал, склеенных воедино золотой краской.

— Это техника золотого шва, — поведала мне старушка, глядя на мою восторженную реакцию. — Она помогает соединить утраченное и подарить предмету новую жизнь, в новом виде и с новыми смыслами.

— Благодарю вас, — произнёс благоговейно, беря в руки собранный неведомым мастером почти невесомый шедевр. Посмотрев на просвет, я убедился, что стенки пиалы столь тонкие, что свет проходил сквозь него и радужный узор тут же лёг мне в ладонь. — Она прекрасна.

И хоть я и пребывал в восхищении, поразило меня нечто иное. То, как старушка Гил сказала и что именно мне подала. Догадка внутри меня с каждой секундой становилась всё чётче и убедительнее и потому я куда-как более пристальнее взглянул на хозяйку чайной.

— А эта для вашего друга, — продолжила Гил, наклоняясь и кладя на деревянный бортик стола черную пиалу, украшенную тонкими волнистыми линиями.

Точно такими же, какие Яков обычно выпускает в порыве ярости или же полного оборота… Я даже улыбнулся такому простому и прямолинейному намеку. Хотя, право слово, если бы я не имел в себе опыт сразу нескольких личностей, то увидеть, понять и разобрать всё происходящее точно бы не смог. Прямо как Яков, который всё продолжал спорить со своей собеседницей, что-то ей доказывая.

Вертя в пальцах свою пиалу, так похожую на мой нынешний внутренний мир, я наклонился к старушке Гил и прошептал.

— Может выпьете с нами, сударыня? — предложил ей со всей любезностью и она легонько похлопала себя ладошкой по груди и поклонилась.

— Благодарю за ваше предложение, господин Семён. Конечно я с удовольствием выпью с вами, — сунув сухонькую руку под стол, она извлекла и поставила в центр настольной композиции свою пиалу.

Пиалу с золотистым донышком, с нефритовыми стенками снаружи и с совершенно чёрной поверхностью внутри. Причём и цвет и гладкая фактура нутрянки оказались крайне похожими на ультра-верлит, из которого сделана и гостевая сфера, и ошейник на шее Гил, и, вне всяких сомнений, сама сфера Даркорба.

Подозрения мои совсем уж начали победный танец отплясывать, а уж когда я посмотрел внимательнее на композицию стола с рукотворным садом и перевёл его проекцию на карту нашей местности… вот тогда у меня последние сомнения отпали.

— Яков… — позвал я друга, попутно вспоминая что-то до боли знакомое. Что-то из памяти Грея, попавшего в тот самый совершенно другой мир. И чёрт бы побрал нестабильную регрессию, ведь вспоминалось с трудом. — Яков, заканчивай.