И да, поймать я её успел, но удерживаемые меня кирпичи вылетели из салона следом, полетев вместе с нами к земле матушке, из которой их и породили.
К чести сказать, я не испугался. Даже успел напоследок отдать по рации приказ Толику лететь до поместья и не останавливаться, а сам же сгруппировался, прижал к себе Елизавету покрепче и принялся усиленно сплетать воздушные потоки вокруг и под спиной.
И к сожалению, жёсткий удар о землю прямиком в мою голову случился гораздо быстрее, чем я успел притормозить. Боль оглушила и последние мысли цеплялись за реальность, пока я скатывался в бездну обморока.
Вот ведь странно… Мы же были выше… А в прочем… дальше моё сознание ускользнуло также легко, как и Лизка из машины и мне ничего не оставалось делать, как отдаться небытию. И уж не знаю, к счастью или к сожалению, но оно оказалось не долгим.
Глава 16 Со звуками лесного движа
«Коль в жизни лишь одни помехи, коли башкой их как орехи.»
Тебе тоже про клюв объяснить, Белый?
Звук долетал словно сквозь слой спрессованной ваты. Не знаю даже, откуда пришла такая ассоциация. Быть может от Грея, проверяющего однажды звукоизоляцию лаборатории или от Сергея, контуженного во время одной из перестрелок и лежащего под ворохом поролона от взорванного сидения ультра-кара. В любом случае этот шум достигал моего сознания, заставляя морщится на высоких нотах дребезжащего эха, гуляющего в черепной коробке.
— … .емён!!!….емён…ись!!! — кричали совсем близко и в то же время далеко. — … ёрт…ебя…ери, а ну вставай!!!
В грудь что-то кольнуло и боль начала растекаться по телу. Плечо, спина, шея, голова… особенно голова болела нещадно и складывалось ощущение, что укол не был причиной тому, а подчеркнул лишь то, что уже случилось.
А что, собственно, случилось?
Стоящий перед глазами туман начал сменяться вспышками света. Искажённая, с ползущими цветными кругами, картинка передо мной становилась всё чётче. Кто-то навис надо мной, наклонился к лицу и…
— Семён очнись!!! — вонзившийся в уши крик заставил меня скривиться, ибо вместе с болью во всём теле ко мне вернулся и слух.
— … лииизка не кричии… — мучительно выдавил, в попытке закрыть уши, да только, кроме боли в руках, самих то рук я и не чувствовал.
— А ну лежи, не вставай! — воскликнула Елизавета, распаковывая зубами очередной инъектор и прислоняя остриё к моему телу.
— Так вставать или нет? — прохрипел ей в ответ, получая жалящий укол, после которого боль начала медленно отступать.
— Похами мне ещё! — огрызнулась она, накладывая повязку на мою голову, тем самым заставляя болевые искры перед глазами нещадно сверкать.