— А вон там что белеет? — указала она пальцем и я пригляделся.
Ориентируясь в основном тонким зрением, я как-то обошёл вниманием хоть и полностью пустой, но донельзя интересный предмет. Большая его часть оказалась присыпана пеплом, но всё же краешек выглядывал. Достав его на свет, я аж присвистнул от восхищения. В руках я держал безупречно сделанный наконечник копья. Материал белоснежный, лёгкий, звонкий, что-то среднее между железом и камнем и до меня дошло.
Я держал в руках оружие из белого ультра-верлита!
И пусть такого же цвета древко отломано какой-то неведомой силой, я кажется начал понимать, на что именно наткнулась в своём падении моя гиря. Ведь наконечник нашёлся аккурат там, где сдох прошибленный насквозь Одержимый.
— А вот это мы с собой заберёёём. Лизка, спасибо! Глаз у тебя алмаз. — похвалил её и с удивительной лёгкостью спрятала наконечник копья в храназ. Даже со встроенной в него системой распознавания предметов бодаться не пришлось. — Если ещё и Ежовую Баржу нам увидишь, то совсем будешь золотом.
— А что её видеть? Вон она летит. — махнула Лизка рукой в сторону приближающейся точки в небе и не ошиблась.
Зрение её явно стало лучше, так как наше шипастое корыто подлетело только спустя полторы минуты. С брешами в обшивке, местами оплавленное и изъетое кислотой, оно всё таки шло ровно и приземлилось без всяких накладок. С края борта выглянул улыбающийся Майкл и только плотная, пропитанная кровью, марлевая повязка на его правом глазу омрачало его радостное лицо.
— Семён! Елизавета! Рад, что вы живы! — крикнул он, стараясь пересилить гудение двигателей. — Давайте быстрее, пока я под обезболом и могу термоконтуры регулировать. И не подумайте, что я без глаза! Я теперь такой же пират, как и Чарли Глин. Правда ведь, Чарли⁈
— Правда малой! — раздался с водительского места знакомый голос. — Забирай их и погнали.
— Что, мы уже прилетели⁈ Нам можно отстегнуть ремни?
— Майкл, как там маменька наша⁈
— Она жива⁈
— Семён жив⁈
А уж эти голоса мы бы точно узнали из тысячи. Девушки одна за другой начали выглядывать из-за борта и огромных трудов стоило убедить их переместить сеанс объятий с трапа на борт корабля. И Лизка и дочки её вовсю роняли слёзы облегчения и только я с парнями делал это про себя. Сидящий у штурвала Чарли тронул рычаг взлёта и Ежовая Баржа поплыла по воздуху, везя нас домой.
И сердце моё чувствовало, что вскоре радость от встречи щедро разбавится новыми горестями. И беда заключалась в том, что в последнее время, оно меня не обманывало.
Глава 18 С верными словами