И всё последующее в моём восприятии растягивается в долгую нить тянущихся во времени событий. Волна Одержимых налетает и к ним навстречу бросается Яра.

Обгоняя их по скорости, она филигранно вонзает коготки в грудь первого, вырывает у него кристалл, с хрустом вонзается в камушек зубками и ловко прыгает ко второму.

Следом из-за спины моей стелется по ступенькам чернильная тень, наскальзывает на Одержимого и словно продавливает ему грудную клетку. На краткий миг я вижу, как из этой тягучей тени проступает хищное лицо, лишь немного напоминающее Мари.

И дальнейшее поражает меня больше, так-как в спину бьёт неистовый ветер и в его потоках вылетают два цветных силуэта. С ястребиным кличем они влетают в строй Одержимых метя во всё те же кристаллы и после них твари остаются либо рассечёнными вдоль, либо вовсе располовиненными.

А уж когда земля перед поместьем вспухает и нечто, покрытое чешуёй, начинает ломать Одержимым ноги и утаскивать их под землю, у меня и вовсе дар речи пропадает. Только и могу, что схватить за руку и прижать к себе Елизавету, которая продолжает причитать.

— Семён! Они! Они меня не слушают! Они же!!! — мать в страхе, мать в гневе, мать в ужасе и всё это прямо передо мной, но я не разжимаю хватки.

С каким-то ярым кличем из дверей поместья выходят Светлозёрские, с пиками наперевес, создавая перед нами строй и смыкая ряды. Они нещадно колют забравшихся на ступени тварей, но дальше порога не идут, тактически удерживая позицию. И точно также поступают оставшиеся прикрывать тыл в поместье молодые волчицы, вместе со своей матушкой Варварой. Они рычат, они скалятся, они даже успешно валят и загрызают забредших с верхних этажей недобитков, да только в их диких порывах нет ни малейшего желания ворваться в гущу боя.

Всё потому, что они боятся. Боятся не наступающего роя, а тех, в кого превратились девушки.

И буду честен, даже меня пугает их напор. Пугает та сила, та лёгкость, та лихость и хищность, с которыми они раздирают Одержимых. Каждый съеденный кристалл придаёт им сил, каждый убитый враг подхлёстывает их стремление. За те несколько секунд боя, они умудрились уничтожить почти три десятка тварей и на этом останавливаться не намерены.

Я смотрю на происходящее одновременно в немом восхищении и в тихом шоке и совсем не слышу шагов за спиной. Только на удивлённое рычание волчиц оглядываюсь и вижу ослепительно сияние, берущее меня за грудки и разворачивающее к себе.

В сияющем существе я узнаю Беллу и её поцелуй касается моих губ прежде, чем я успеваю хоть что-то сделать. Поток всепроникающей силы снисходит на меня ослепительным сиянием, блаженной музыкой, небесной манной, что вкуснее всего, что я когда-либо пробовал. Краткие секунды экстаза длятся словно сама вечность и их завершение словно тяжелейшая пощёчина. Будто в ледяной омут она макает меня в реальность и в померкшем сиянии я вижу взгляд Беллы.