Зелёным — тащат ящик с бутылками. Обязательный номер праздничной программы — дегустация напитков, произведённых Иваном из разнообразных ингредиентов. Напитки неизменно дивно хороши. — Здаров, Навигатор, — поставили ящик на дорожку, пожали руки. — Не засиделся ты тут? — спросил Зелёный. — Не тянет посмотреть сверху на срез-другой? — Всё может быть, — не стал отпираться я, — глянешь там, что я накопал, есть интересные варианты. Может, и слетаю с вами. — Сергей! — Настя подбежала, радостно обняла его. Я иногда даже ревную — она очень тепло к Зелёному относится, и уж всяко более откровенна, чем со мной. Ольга говорит, это нормально, отец, мол, не для того нужен, чтобы девичьи проблемы ему вываливать. А Зелёный ей друг, хоть и старший. — Привет, красотка, — подхватил он её с земли так, что она весело заболтала ногами в воздухе. — Все хорошеешь? Нельзя же так! Настя выросла поразительной красавицей. Белые-белые, с оттенком в платину волосы, узкий прямой нос, высокий лоб, правильные и какие-то очень благородные черты лица, идеальная лёгкая фигура с тонкой талией. Ну и, конечно, дивной нездешней синевы глазищи. Откуда такое чудо попало некогда к работорговцам, а затем в Коммуну — неизвестно. Сколько ни болтались мы по Мультиверсуму, нигде не видели народа, к которому она могла бы подойти по фенотипу. Может, не пережил её срез коллапса, кто знает. — И кто же сохнет по твоим синим глазам? — спрашивал Зелёный. — Есть ли счастливец, которому позволено томно воздыхать тебе вслед? — Ну, так… Не очень всерьёз, правда, — слегка покраснела тонкой белой кожей Настя. А мне она ни слова не сказала, кстати. Я знаю, конечно, что таскается к нашей калитке паренёк из местных, несложно догадаться, к кому, но сама — нет, ни за что. «Неважно, пап». — Помнишь, что я тебе говорил про красоту? — серьёзно говорит ей бортмех. — Как она действует на людей? Нет, я не подслушиваю. Просто стою неподалеку, а они не шепчутся. — Да ладно, Сергей, — звонко смеется она, — по меркам аборигенов я уродина. Волосы белые, слишком худая и рост великоват. На меня здесь с жалостью смотрят, представляешь? Спрашивают, чем я болею, что такая худая и бледная! Ну да, местные красотки — все черноволосые, смуглые, коротконогие и чем шире жопа — тем краше считаются. Лена и Света вынесли термосумки с едой. Тоже наготовили всякого на праздник. А за ними спустилась и она — Ольга. Прошло пять лет с тех пор, как мы стояли у мандалы в Первомире, и она была готова рубануть меня УИном, отстаивая свой выбор. Всерьёз или