— Там что-то случилось! — зелёные глаза смуглянки в испуге смотрели на мужчин. — Одно из зданий гарнизона горит!
— Не хочу показаться последним негодяем, но их беда нам только на руку! — признался Годогост и добавил. — Вот, бери своё снаряжение, сударыня, воспользуемся суматохой и покинем пределы крепости!
— А где запечник? Где Мал? — встревожился Илья, закрепляя на поясе ножны.
— Там, снаружи. Он нас ждёт и готов проводить до Самолёта.
Когда они выскочили на дорогу, со стороны казарм слышались крики, ругань и резкие, отрывистые голоса, отдающие приказы. Красное зарево осветило улицы, разгоняя мрак по углам. Трещало дерево, пожираемое вечно голодным пламенем. К серому небу устремлялись столбы дыма.
— Веди нас, Мал! — возбуждённо выпалил Годогост.
Они бросились вслед за проворным котом. Разбуженные несчастьем люди, бегущие навстречу с вёдрами или просто с лопатами, не обращали на них никакого внимания.
— Пожар, пожар! — орал кто-то сорванным, сиплым голосом.
— Гарнизон горит! Срочно тушить! — ревел надрывно другой.
— Мертвяки! Мертвяки в крепости! — от этих долетевших до слуха слов у Ильи пошёл озноб по спине. — Спасайся кто может!
Дыхание сбилось, ноги налились свинцом, вымотанные путники едва поспевали за пушистым провожатым. Пожар и суматоха остались позади. В этой части города всё еще царило спокойствие. Только это было делом времени.
Годогост уже чувствовал прохладу, исходящую от вод Чёрной реки, когда его ключ вновь стал горячим.
Глава 6
— Ваше благородие, у Ивана сильный жар и лихорадка! С каждым часом ему становится хуже, — лекарь Михаил, худощавый, с аккуратно подстриженными усиками и бородкой, состроил сконфуженную гримасу. — Ничего не помогает. Боюсь, современная медицина просто бессильна перед новой угрозой…
— Что это ты там мямлишь! — кулак Еремея Трофимовича гулко опустился на деревянную столешницу. Кружка с брагой подпрыгнула и едва не упала. — Брось все эти свои намёки и недосказанность! Скажи прямо: мой племянник будет жить?
Воевода вперил гневный взгляд в переминающегося с ноги на ногу врачевателя. Высокий и кряжистый, с пышными густыми усами, он казался великаном супротив хилого Михаила.
— Я не знаю, Еремей Трофимович, — выдавил лекарь после небольшой заминки. — Я не знаю.
Иван был в числе первых, кто вызвался отразить атаку мертвецов. Воевода, воспитывавший его с детских лет как родного сына, хоть и беспокоился, однако не мог воспрепятствовать юношескому порыву. Своих детей ему так и не пришлось понянчить. Жена умерла совсем молодой от неизвестного недуга. Другую женщину, с которой Еремей Трофимович связал бы судьбу, он так и не встретил.