— Зови ее, — оживилась Лаодика, раздраженно взмахнув рукой. Флейтистка, униженно склонившись, попятилась задом и шла так, пока не скрылась за дверью.

— Ого! — восхитилась царица, оборвав поток славословий, которые приготовила для нее Нефрет. — Вот это ты нарядилась!

— Должна соответствовать милости моей госпожи, — порозовела Нефрет. — Что, плохо? Да?

— Да нет, отличное платье, — одобрительно кивнула Лаодика. — И до чего воротник усех у тебя роскошный! Вот управляющий удивился-то. Он ведь тебя не знает. Ну, давай, рассказывай! Все сплетни, что скопились за год. И, смотри, ничего не пропусти!

Через полчаса, когда поток историй с блудными женами, не дождавшихся мужей-кентархов из дальнего плавания, иссяк, Лаодика встала и поманила Нефрет за собой.

— Пойдем, прогуляемся, — сказала она, оглядев служанок, столбами стоявших вдоль стен. — Ты теперь знатная дама, тебе дозволено сопровождать мою особу.

— Красиво как! — восхитилась Нефрет, когда они вышли из царских покоев прямо в сад, окружавший дворец.

— Это Шед, священное озеро, — Лаодика показала на Т-образный пруд, где плавало множество уток. — Он символизирует первозданные воды Нун, из которых вышло все живое. На его берегах мы проводим омовения и молитвы. — Тут она фыркнула не удержавшись. — А когда не проводим, то в нем выращивают рыбу и уток для царского стола.

Нефрет пожирала взглядом высаженные с идеальной точностью деревья, уходящие вдаль прямыми линиями. Акации, сикоморы, пальмы и даже какие-то неведомые растения, привезенные из страны Пунт. Множество маков и лотосов, васильков и ирисов радовали глаз яркими пятнами цветов. Тут и там стояли беседки, увитые виноградом, своими листьями укрывающим цариц от палящего солнца. В одну из них и вошла Лаодика, а за ней и Нефрет, следующая в шаге позади.

— Отстали, — с облегчением выдохнула Лаодика, увидев в отдалении свою свиту. — Следят за мной, змеюки. Ну, слушай! В Пер-Рамзесе Серапис набирает силу, но строить его храмы я больше не могу. Сын Ра запретил.

— Государь просил передать на этот случай, чтобы строили храмы Нейт, — выдохнула Нефрет. — Ее жрецы — ваши верные друзья, госпожа.

— Ага, — задумалась Лаодика. — Поняла. Слушай дальше. Среди жрецов Амона паника. Они проиграли северную столицу и теперь свирепствуют в других городах. Уже готовы тех, кто верит в Сераписа, объявить отступниками и грозят им самыми страшными карами. Имя Рамсеснахта больше не звучит нигде. Он притаился. Этот жрец опозорился перед самим фараоном, когда ближайшего к нему человека убило молнией. Он пока просто не знает, что делать. Но будь уверена, он что-нибудь придумает. Он хитрая сволочь. Через Фивы ходят караваны из Энгоми в Нубию. Мне докладывают, что у купцов появились какие-то дела со слугами Амона. Но что за дела, я не знаю. Пусть Кассандра проверит.