— Рассказывай, — подбодрил ее я, видя, что она непривычно долго собирается с мыслями.

— Лаодика передала через Нефрет, — начала она, — что у наших купцов, которые идут через Египет к этому… озеру Чад за слоновой костью и золотом, появились какие-то дела с жрецами Амона. Мы подняли накладные в порту, но там нет никаких следов из Фив. Все как обычно. Или моя сестра ошибается, или занимаются они там совсем не торговлей.

— Ты считаешь, купили их? — задумался я.

— С потрохами, — поморщилась Кассандра. — И даже знаю почему.

— Креуса, — понимающе кивнул я. — Слишком хитрая, но не очень умная баба, переживающая за судьбу сына, разворошила осиное гнездо? Теперь кое-кто думает, что с моим наследником вести дела будет проще, чем со мной?

— Я совсем не это хотела сказать! — с ужасом посмотрела на меня Кассандра, побледнев как полотно. Она даже рот ладонями закрыла, сдерживая рвущийся наружу всхлип. — Но ты… в чем-то прав… Но не Креуса, нет! Она не виновата! Не тронь ее, молю! Ей ведь рожать со дня на день.

— Не трону, — поморщился я. — Она мать моих детей. Но если она еще раз проявит подобную глупость, я ее сошлю на острова. Навечно. И виновата в этом будешь ты, потому что не помешала ей вовремя.

— Я поняла, — прошептала бледными губами Кассандра. Она затараторила, как будто боясь, что я ее остановлю. — Я клянусь, она предана тебе. Она любит тебя всей душой… Просто ей страшно стало… Подумала, что ты ее сына ненавидишь, хочешь зятю трон отдать. А тот бы Ила со свету сжил. Ни к чему живой наследник ему. Это же как меч, занесенный над головой. Сестра моя ведь годами ложилась и вставала с этой мыслью, едва не рехнулась от страха за сына. У какой матери сердце выдержит, когда ее дитя лютая смерть ждет. Но теперь она поняла все. Я Великой Матерью клянусь. Я ведь знаю, о чем она богиню молит. Она плачет и прощения просит у нее за глупость свою. Прости ее.

— Я ее уже почти простил, — кивнул я. — И даже другую жену не взял, как видишь. Только вот теперь сделай так, чтобы она сама разгребла то, что натворила. Это ей уроком будет.

— В грязи ее измазать хочешь? — совершенно серьезным взглядом посмотрела на меня Кассандра, которая уже пришла в себя.

— В крови, — уточнил я.

— Имеешь полное право, государь, — склонила голову Кассандра. — Так у нее все пути назад отрезаны будут. Ты ее единственной опорой станешь.

Робкий стук в дверь прервал наш разговор. Было только одно дело, которого я ждал с нетерпением. И это точно не роды моей жены. Рожала она куда чаще, чем я получал телеграммы с Сицилии.

— Сообщение из Сиракуз получено, государь! — немало удивленный Тарис протянул мне бумагу, на которой было написано два слова: «проверка связи».