— Я подумаю, — наморщил лоб Диомед. — Я знаю пару вождей, с кем можно вести дела. Пошлю к ним своего человека…

— Царь! Царь! — в мегарон вбежал запыхавшийся воин. Он даже не подумал поклониться, отчего на скулах Ила заходили желваки гнева.

— Чего тебе? — недовольно повернулся Диомед.

— Корсы! — выпалил воин. — Двадцать кораблей! Они будут у нас до заката.

— Проклятье! — выругался Диомед. — У меня людей мало. Не успею собрать. Ну, что ж, отсидимся в акрополе. Не впервой.

— Корабли ванакса утопят их, царь, тебе не о чем беспокоиться, — важно заявил мой сын, и я даже прикрыл глаза, с трудом сдерживая рвущиеся ругательства. И ведь ничего не сделать. Слово сказано.

— Да? — Диомед с сомнением посмотрел сначала на него, потом на меня. — Пятью биремами полезть на два десятка кораблей корсов… Они не новички, парень. Они знают тут каждую скалу и каждую мель. Что ж, это было очень смело. Поздравляю, ванакс. Твой наследник отважен, как и подобает воину. Я с благодарностью приму помощь.

А ведь я нашел слабое место своего сына. Баллисты, они сводят его с ума. Ил пока что весьма средний лучник, совершенно никакой щитоносец, но подает неплохие надежды как артиллерист. Он не пропускает ни одних стрельб и безропотно тянет ворот вместе с теми, кого искренне презирает. В такие моменты мой сын совершенно забывает о том, кто он такой. Мне иногда кажется, что он живет только для того, чтобы смотреть через прицел, как глиняный шар разлетается огненными брызгами, жадно впивающимися в дерево мишени. Мальчишка!

Стыдно сказать, но теперь я, как отец, имею отличный рычаг для манипуляции. Никому и в голову не приходит давать воинам на стрельбах настоящую смесь. Шары идут в дело холостые, подобранные по весу. Но если Ил получает хорошую отметку, то ему дают столько огненных шаров, сколько пятерок он получил. И теперь наставники нарадоваться не могут. Он зубами грызет математику, грамматику и языки. Если бы не сидел в свободное время, наслаждаясь видом лежащих крестом рабов, я бы подумал, что мне подменили ребенка. Но нет, он все тот же. Ил просто упивается властью, он наслаждается ей, как ценитель хорошим вином. И он по-прежнему руководствуется только своими желаниями. Потому-то и втравил нас в бой с непонятным врагом. Ему безумно хочется пострелять, и плевать он хотел на последствия.

— Слушай мою команду! — я собрал на берегу капитанов бирем, обступивших меня с самым почтительным видом. — Сюда идет два десятка кораблей. Задача такая — утопить всех. По возможности.

Растерянные взгляды кентархов я пресек сразу же.