Храм Калхаса невелик и скромен. Шесть колонн по фасаду, жертвенник у входа, а внутри — жутковатая статуя в золоченом шлеме и в маске с одним глазом. Вот и все убранство. Я вошел в прохладную полутьму и остановился, чтобы немного привыкнуть. Тут меня знали во всех обличьях, и уже через полминуты скрипнула дверь, а я увидел согбенную спину верховного жреца. Его фигура по-прежнему напоминает перевернутую грушу. Верховный жрец не дурак пожрать.

— Филон! — обнял я его. — Старый друг! Ты не сердишься, что я перевел тебя с родного Сифноса?

— Как можно, государь! — оценил мой ураганный юмор бывший архонт Золотого острова. — Твоя воля священна. Там теперь мой старший сын архонтом служит, а я буду служить богам. Завидная участь! Старуха моя уже все лавки обошла, не нарадуется.

— Мне поговорить с тобой надо, — взял я его под локоть и отвел в сторонку. — Пойдем-ка туда, где потише. В храм люди зашли.

— Слушаю тебя, государь, — сказал он, заведя меня в свои личные покои. — Раз уж ты сам сюда в таком обличье пришел, значит, не хочешь, чтобы лишние уши из-за двери торчали.

— Все так, — кивнул я. — Небывалое дело я затеял, Филон. Желаю, чтобы суд правили люди, которые другими людьми для этого были бы избраны. Хотел с тобой обсудить.

— И впрямь, небывало это, государь, — Филон потер бритый по ахейскому обычаю подбородок. — Суд всегда цари правили, и на том их власть держалась. Жрецы Калхаса, которые по дальним землям твое правосудие несут, очень владык злят. До скрежета зубовного просто.

— Знаю, — ответил я. — Я всю страну на диоцезы разделю, а диоцезы на эпархии. Эпархии будут состоять из дамосов, сельских общин. Везде нужен свой судья, меня на всех не хватит. Если я позволю игемонам и викариям еще и суд править, это неизбежно вызовет злоупотребления. В каждой эпархии будет храм Калхаса построен, а его жрец станет судьей.

— Почему ты не боишься, что жрец станет судьей неправедным? — спросил Филон.

— Боюсь, — признался я. — Поэтому предлагаю, чтобы эту должность занимал тот, кого люди изберут, из самых достойных мужей. И не навсегда, а сроком на пять лет. После этого судья должен будет сложить свои полномочия и вернуться к обычной жизни. Так он побоится вызвать гнев своих соседей.

— Да, это может сработать, — Филон с шумом отхлебнул из кубка, который я только что заботливо придвинул к себе. Это он от растерянности.

— Такого судью не сможет тронуть даже игемон, наместник провинции, — продолжил я. — Потому что он слуга бога. Поднять руку на жреца — святотатство, и караться будет соответственно.