— Да нет, ваше почтенство, — мимоходом отмахнулся мачете от змеюки дядька. — Просто сезон дождей скоро. И зверьё всегда злобное становится и кидается.

Это, выходит, как эквивалент зимы в приличных местах: травоядным, видимо, пофиг, а вот хищникам под проливными дождями не очень, охотиться хреново. И стараются набрать массу, отожраться на дождливый сезон.

Впрочем, причины всяких голодающих зверей — проблемы голодающих зверей. Эти сволочи мне мешают, покушаются на мою почтенную персону и вообще — раздражают!

— Понял, — кивнул я десятнику. — Ладно, что уж поделать, — вздохнул я, потому что было лени-и-иво. — Отходите за меня.

— А… понял, быстро и молча, — проявил похвальную сообразительность Роб, на что я одобрительно кивнул.

После чего я призывал духов с огоньком, а аркубулюс работал в режиме импульсного огнемёта. Что искренне радовало, так это то что пожара в слякотной звиздецоме не устроим, даже если захотим.

А со стороны это наше продвижение, наверное, смотрелось стильно. Ну, стоят джунгли на просеке, и тут бьёт туман-пар, подсвеченный оранжево-красным. Бьёт потоком, иссякает, а потом — идёт огненная волна, к чертям сжигающая всякую траву, сволочные лианы и охреневшую живность до угольков. А потом, по уголькам, топает железный медведь с почтенным Потапычем на хребте. Аркубулюс пыхает столбами огня, у Потапыча вид мудрый и сосредоточенный. Реально не отказался бы посмотреть, да и воображаемые образы собственной крутизны помогали смириться с тем, что приходилось пахать.

И на первой же ночёвке после начала функционирования джунглепроходческого комбайна «медведь на медведе» случилась довольно смущающая вещь. Точнее, она бы меня точно смутила, не будь я адвокатом, а так… ну, забавно вышло. Итак, начав прожигаться сквозь джунгли я, в общем, был готов если не к претензиям, то обиженным зыркам от ратников. На тему того, что вот они в поте лица прорубались, а мохнатая задница в моей роже прохлаждалась, хотя могла всё сама сделать. Понятно, что помимо того, что лень, я вообще этой хренью заниматься не должен, но люди как бы так работают. И вот был я в этих своих мыслях разочарован. Потому что Роб и его команда, разбив лагерь, встали чуть ли не в шеренгу и в землю поклонились:

— Спасибо, почтеннейший видом Михайло Потапыч!

Ну я, соответственно, стал быстро прикидывать, это за что это такое они меня благодарят, но шипение (и подзатыльник) Роба одному непонятливому ситуацию прояснило. Выходило, что эти деятели, как я и рассчитывал, посчитали, что я могу без труда и напряга продвигаться сквозь джунгли. Но вот причину, почему я не делаю, придумали свою. Насколько в неё верил Роб — чёрт знает, дядька неглупый и вообще ветеран. Но в целом в их представлении выходило, что я выступал этаким «благожелательным наставником». То есть пока они могли без сильного риска справиться — не вмешивался, давая заматереть. А как настала жопа — взял ситуацию в свои лапы.