— Приветствую уважаемую главу Бубелу, — соскочил я с аркубулюса, потому что сидеть на нём было уже даже не хамством, а чуть ли не смертельным оскорблением.

— Приглашаю тебя, видом, в наш дом…

— Отказываюсь, — ровно отрезал я. — Уважаемая, прими послание от губернатора.

— Отказываешься? — прищурилась на меня недобро бабка.

— Отказываюсь, — широко и весело оскалился я.

— Почему же?

— Оскорбление нанесённое мне родом Капрос, уважаемая, — развёл я лапами. — Послание губернатора, — помахал я пакетом.

— Оскорбление? — пытливо уставилась на меня бабка, принимая пакет.

— Оно самое, уважаемая. Не столь сильное, чтобы враждовать, но достаточное, чтобы не пользоваться гостеприимством оскорбителей.

— И какое же?

— Если ты, Бубела, глава рода, не знаешь — то смысл мне говорить?

— Как скажешь, видом, — поджала губы бабка.

— Прощай…

— Погоди. С тобой желают поговорить. А я — удаляюсь. Прощай.

С этими словами бабка вскочила на лошадь и ускакала… хитро. Вроде как к поместью, но за рощей заложила крюк и, замаскировав свиное рыло, притаилась в этой роще, недалеко от места, где я встал, задумавшись. Потому что, кто со мной желает поговорить — я не совсем понимал. Я главе свинского рода прямо и честно ответил, что они меня оскорбили, и дел с ними иметь не буду.

Тут ещё был интересный момент с «каким же». Дело в том, что я по укладам в таком раскладе выходил «жалобщиком», взывающим к бабкиному правосудию как проситель. Чего я, как понятно, не собирался делать категорически: даже если они всем свинарником извинятся — то пошли они в жопу. Но такой посыл — уже не «недоброжелательность», а откровенная вражда, между родами. Так что пусть сама разбирается, если не знает, со своим свинарником.

Хотя… с учётом того, что она засадно притаилась в роще и греет уши… Интересно, Шебур или Фиалка?

— Почтенный видом, вечер, — негромко подал голос Роб, подходя.

— Я в курсе, Роб. Дорогу и безопасность ночёвки я обеспечу.

— Как пожелает ваше почтенство, — кивнул десятник, отходя, подошёл к своим ребятушкам и начал наводить среди расслабившихся порядок.

А к роще, нахлёстывая лошадь, скакала Фиалка, свинья неприличная. Видно, добралась капросовским корытом, прихорашивалась. А Бубела уши греет… Ну, значит, всем свиньям по серьгам и раздам.

Фиалка подскакала, ссыпалась с конятины, прям в волнении протянула ко мне копытца.

— Любезный Михайло…

— Приветствую, уважаемая. Уважаемая Бубела Капрос поставила меня в известность, что со мной желают поговорить. Лишнего времени не имею, но готов тебя выслушать.

— Михайло Потапыч, отчего вы столь холодны⁈ Я думала…