Андрей изумлённо приоткрыл рот:

— Ты знаешь Вольтке? Откуда?

— Долгая история.

— Очень могущественный человек. Его уважают все, даже Свиридов. Если бы ещё дворянином был… Говорят, что он связан с очень серьёзными людьми в столице.

— И не получил никакого титула?

— Так бывает, — пожал плечами Андрей. — Он же не на государевой службе, чинов не имеет. Не военный. К делам императорским тоже неблизок.

— А твой юрист кто? — мне пригодился бы человек, который разбирается во всех тонкостях взаимоотношения между аристократией. Этот мир суров, жесток, но подчиняется законам, о которых я только слышал. Дёргать по любому поводу того же Андрея — его ненадолго хватит. Человек на зарплате звонок в три часа ночи примет с бодростью и готовностью помочь, а не с ненавистью и проклятьями.

— Павел Кривенко, — он тут же вытащил из кармана потрёпанную визитку, положил на стол. — Запиши его номер, сошлись на меня. Берёт недорого.

Я взял потёртый пластик и записал в телефон номер. Недорого — это же не слишком дорого, а? Где тут княжеская палата мер и весов? Без неё понять, что для Обухова недорого, не смогу.

— Спасибо. Очень полезная штука. Тут всё не очень просто, как я погляжу.

— Я ещё поэтому написал тебе, Илья, — закивал Обухов. — Хочу, чтобы ты не свершил ужасных ошибок. Ты ведь спас меня и мой род. Я тебе должен. И на балу мечтаю тебя познакомить с парой человек, у которых есть зуб на Свиридова. Ты ведь не просто так про него спрашиваешь, да? Я вижу, что ты его не боишься, но это пугает и радует меня одновременно.

— Что за бал будет? Куча наркотиков и полуголых простолюдинок в свете стробоскопов?

Обухов осуждающе нахмурился.

— Ты его, Артемьев⁈ Откуда такое вообще у тебя в голове⁈ Ежегодный бал дворянского собрания это торжественное мероприятие! Некоторые рода только там встречаются. Пропустить его, это как пропустить год жизни. Если представитель рода не является на этот слёт, его могут и исключить из собрания. Нет, если тебе ни капельки не интересно происходящее, и ты не собираешься ничего менять, то можешь не ходить. Но тогда будь готов, что пока тебя не было — на балу решатся важные для тебя вопросы и не в твою пользу. Это жестокий мир, Артемьев.

Что бы ты знал о жестокости, мой дорогой кошачий доктор. Запал возмущения у Обухова кончался, взгляд изменился и он признался:

— Но, конечно, там два мира. Мир глав родов, и мир молодёжи. Так что будет что-то похожее… Ну, как ты описал. Но это неплохо. Это весело! И девочки там будут точно хорошенькие.

— По дуэлям любишь походить? — скептически заметил я.