Барон перестал орать, баюкая искалеченную руку он пытался встать. Пришлось дать ему пинка, а затем отступить под градом ударов блондина, который забыл вообще обо всём и тупо пытался меня убить. Пятясь и уклоняясь от безумной мельницы я, наконец, выгадал момент и зарядил ему ногой в колено. Снова хруст и блондин рухнул на пол, вскрыв доски магическими клинками. Я приложил ему по голове, убедился что противник обмяк и с улыбкой посмотрел на оставшегося в одиночестве толстяка. Тот правильно оценил ситуацию и поднял руки.

— Хороший выбор, — сказал я ему. Подошёл к Азамату, присел на корточки рядом, поигрывая столовым ножом.

— Господин барон? Мы решили вопрос с подзаборными шавками? Не хотите ли извиниться? Передо мною, и, заодно, перед дамами?

Тут промашка, девушек в ресторане уже не было. Да и вообще «Дубки» мигом опустели. На улице послышался звук сирен.

— Ты мертвец, Артемьев, — просипел разъяренный барон. — Я тебе это так не оставлю. Я…

Я потрепал его за щёку:

— Ну-ну, не горячись, не надо. А то вскипишь и в итоге остынешь.

— Гнида… — почти провыл барон, одёрнувшись. Я разжал пальцы, отпуская нож и напитывая его энергией. Он ушёл в пол аж по рукоять. Глаза Азамата испуганно расширились.

— Извини, — торопливо сказал он.

— Хороший мальчик.

Сирены приближались. Я вернулся к себе за столик и долил вина. Приподнял бокал в салюте, глядя на лежащего барона, и подмигнул. У Каримова разве что пена изо рта не пошла.

Когда патрульные вошли в «Дубки» — блондин так и не очнулся. Барон же принял сидячее положение, привалившись к тяжёлому стулу. Рядом с ним стоял толстяк и что-то нашептывал товарищу. Входящим полицейским он улыбнулся хищно и холодно одновременно.

Ко мне никто не подошёл. Будто бы меня здесь и не было. Полицейские о чём-то переговорили с толстяком, выслушали Каримова и, отдав честь пухлому кинетику, покинули «Дубки». Это уже интересно, с кем же я зацепился-то? Не с младшим ли Посвистовым, а? По комплекции вполне себе вариант.

Откуда-то появились официанты, подвинули стол молодчиков обратно. Тут же нарисовалась женщина с тряпкой. Пришёл в себя блондин, ринулся было снова в атаку, но толстяк его быстро успокоил. В глубину раскаяния рукопашника верилось не очень, вероятно ему пообещали лютую и коварную месть позже, которую надо остудить, чтобы подать холодной.

Азамат кому-то позвонил, старательно не глядя в мою сторону. Я же допил вино, подозвал официанта и оплатил счет.

— Кто это? — спросил я у него, добавив купюру в десять рублей сверху.

— Не имею чести знать, ваше благородие. Не местные, — тихо ответил он, мигом сграбастав чаевые. — Но я слышал, что они из столицы! Только сегодня приехали. Чьего-то отца сюда перевели и очень спешно.