Я хмыкнул, изучая петербуржцев. Ну, пусть знают как тут бывает. Стоило бы, конечно, пожурить самого себя, за старательное пополнение личного фан-клуба, но земная жизнь слишком коротка для того, чтобы терпеть подобных людей и не наказывать их. Улыбнувшись официанту, я встал из-за стола, кивнул на прощание троице униженных аристократов и вышел на улицу, в тёплый летний вечер. А затем неторопливо побрёл по тихой улочке под сенью тополей и уютных фонарей.

Меня никто не преследовал, но это никак не могло обмануть. Дворяне так просто подобного унижения не оставят, а раз не задействовали полицейский ресурс, который был им доступен, то значит у них другие планы. Не такие законные.

Или же не хотели позориться историей о том как троих одарённых разложил никому не известный Илюша. Вот только городок маленький и слухи о бесславной схватке разлетятся по округе быстро.

Когда я поднялся к себе, то нашёл в кровати Княгиню. Сегодня я отправил её следить за Свиридовым, и, видимо, дозор её уже окончен.Рановато барон спать отправился. Призрак снова читала, но, увидев меня, отложила досуг и медленно подплыла поближе.

— Давай бумагой, а? — предостерегающе поднял руки я. Соратница же закатила глаза и всё равно прошла насквозь. Меня окатило ледяным душем. Чёрт, как же это неприятно. Но, чего уж ворчать, шарадами при помощи бумаги я бы пытал призрака до утра.

Свиридов и правда был в ярости. Он кричал на своих помощников, он багровел, бледнел и совсем не походил на того воспитанного аристократа, что встретил меня у зоны Большого Кротова. Не стоит в его возрасте так нервничать.

Дар Княгини был пусть и неприятен своим омерзительным холодом, а хорош. Всё что она видела и слышала я знал, словно лично присутствовал. Надо почаще отправлять её на задания. Если, конечно, призрак не заартачится. Но ежели бунт поднимет, то тогда я лишу её романчиков!

Лишу же?

Вот тут, конечно, были сомнения. Однако с Княгиней надо действовать как с собаками — никогда не показывать своего страха, хе-хе.

Главное, что Свиридов догадался: кто стоял за потерей бензозаправочной станции. Гадости про меня он орал необидные, но хлёсткие. И ведь вёл себя так, словно я с бухты-барахты взял и набросился на его имущество. Совсем забыл, бедолага, про братву из вологодской области, пытавшуюся превратить меня в решето.

Надо бы ему напомнить о посланниках. Я ушёл на кухню, где вскрыл пачку купленной бумаги. Затем красивым почерком написал «Вологодские стрелки передают наилучшие пожелания» и поставил внизу улыбающуюся рожицу. Попросил Княгиню прилепить эту ему в ванной ночью, чтобы утром порадовался.