— Мы никому не скажем, — пообещал я.

Да, я шел на Гробницу учеником некроманта. А свой диплом мага Жизни намеревался спрятать на дно багажа и никому не показывать.

Как же вышло с этим ученичеством? Да все просто. Элсин дожал Финнвара, и тот записал меня студентом в Академию Великой Гавани, причем — личным учеником Элсина Бьера. С такими документами я и пойду. Ну и грамоты Гильдии Алхимиков тоже будут при мне, там нигде не написано, что я маг Жизни. Да, в число некромантов меня вписать нельзя, дипломы получают через Ковен, а Ковен не одобрит никого без некромантского дара за любую взятку — Кодекс не велит. Однако прелесть в том, что ученику, не закончившему обучение, диплом не нужен! Получается стройная картина: член Гильдии Алхимиков, у которого вдруг был найден некромантский дар, еще молодой, студент последнего курса, которого наставник взял с собой ради научной практики, с живым телом, но с немертвым мозгом…

Последнее, конечно, вранье. Но чтобы его проверить, нужно «щупать» Смертью при личном контакте, а Элсин и Ройга заверили меня, что никто такого делать без повода не будет. «Это считается неприличным, — заметила Ройга. — Чересчур интимным по отношению к другому некроманту!»

Я тогда испытал неловкость задним числом: у меня вошло в привычку машинально диагностировать ее Смертью при каждой встрече — точно так же, как я проверял Тею, Игнис и даже Оллу Жизнью! Выходит, я нарушал приличия? И Элсин, тоже, получается, нарушил приличия, когда проверил меня Смертью в съемном доме Нейгартов?

Ройга засмеялась и сказала, что лично она любит неприличные жесты, особенно от меня — а Элсин, конечно, дает, до таких вершин паранойи даже она не поднимается! Элсин пожал плечами и подтвердил: да, он нарушил приличия, но живой человек ничего не почувствует — я и не почувствовал — так что не считается. А если бы я оказался искусно поднятым частичным умертвием, то и подавно никакого нарушения.

То есть для того, чтобы зайти за своего, мне достаточно было просто не спалиться совсем уж явно — например, не забыть и не начать вслух вспоминать что-нибудь очевидное, что немертвый мозг точно не забудет! Но память у меня хорошая, плюс Элсин и Ройга прикроют в случае чего, так что я надеялся, что при известной осторожности все обойдется.

(Мы не хотели выдавать меня за полностью живого студента с курса помладше, потому что такого наставник вряд ли бы взял с собой на Гробницу — да и вообще, полностью живой студент попадал в «лимит на живых»).

Причем надо заметить еще вот что: мы шли на Гробницу не по конкретной заявке, а по маршрутному листу, выписанному Фроссен. Тея ей выкрутила руки: мол, я решила твою проблему — теперь ты решай мою. Может, еще чем-то пригрозила, например, санкциями против Флоренс Нейгарт, которая зачем-то Фроссен была нужна, — черт их знает. Главное, что Тея вернулась с тех переговоров довольная, счастливая, потрясая нужной бумажкой. А Олла, которая ходила с ней, благоговейно сообщила, что даже не подозревала за «госпожой» умения так жестко кого-то прессовать!